«Мои Алые губы по Чёрным плечам. Часть 7. Гл.1. Чёрный Бриллиант для двоих!»



    Сейчас, когда пишу Вам эти строки в Москве, вновь нахлынули воспоминания о Нигерии, о моей беззаботной тинэйджерше Нигерийки Майсе за рулём спортивного "Ягуара", в повёрнутой клубной американской бейсболке и набухшими ещё совсем по - детски ареалами под летней майкой от  "Chanel" ...

     -----------------

    Лучи раннего Венесуэльского солнца, взошедшего над столицей Венесуэлы Каракасом, пробивались сквозь закрытые шторы панорамного окна моего огромного номера отеля "Centro Lido ". Начинался новый день в незнакомой мне латиноамериканской стране под красивым названием Венесуэла, что он принесёт мне нового, я не знала, но, я хотела – Любить!

    Андорра спала, положив руку на мою голую, высокую грудь, медленно, стараясь не разбудить, убрала руку. Вставать с постели, немой
    свидетельнице бессонной ночи окутанной эмоциями женского порока, который по-прежнему не отпускал приятным томлением женского тела, совсем не хотелось. Не вставая с постели, рассматривала приятные черты лица 22-х летней Венесуэльской Креолки. Запах горько – сладкого женского пота витал над её обнажённой, шоколадной грудью. Разметённые по подушке блестящие, чёрные волосы, завивающие от природы, говорили о принадлежности Андорры к избранной породе классических дочерей Сиона. Молодое, обнажённое, чёрное тело источало необычный запах каких – то очень тонких и вероятно дорогих духов, которые смешиваясь с ароматом ещё не утихших эмоций молодого, женского тела пьянили моё сознание. Странная смесь неведомого запаха исходящего от Андорры заставляла совершенно терять голову, мне казалось, что теперь должна жить только для того, чтобы ублажать её восхитительную чёрную плоть.

    Вспомнила стихи из томика Бодлера:

    --- 

    И разделась моя госпожа догола

    Всё сняла, не сняла лишь своих украшений

    Одалиской на вид мавританской была

    И не мог избежать я таких искушений….

    -----
    Вздохнув с сожалением, что безумная ночь закончилась с приходом тропического рассвета, краснея от нахлынувшего стыда моей полной раскрепощёности в постели с Андоррой и моего безнравственного грехопадения в прошедшую эмоциональную ночь, стыдясь встречаться с её даже закрытыми глазами, в мыслях повторяла себе снова и снова:

     – Ксения, как ты могла ради своего женского удовольствия  в свои 30-ть лет так низко и безнравственно пасть в своих глазах?

    Измотанная не только своим стыдом, но и страстным желанием повторить ночь, которое не могла уже никак из себя вытравить, решилась встать,
    прервав сладостное наслаждение в постели ещё одним Венесуэльским тропическим утром.Стараясь не разбудить, встала, стоя пред зеркалом, рассматривала голое тело... запястья, колени…   удивляясь заметному отсутствию на мне следов от полицейских наручников и следов от желанных мною истязаний Андоррой моего обнажённого, повинного тела на полу гостиничного номера отеля. Номер, пропахший запахом дорогих сигар, запахом разлитого дорогого Венесуэльского рома, пропитанный глубиной эмоций Черного и Белого тела, приятно томил женское тело умиротворённостью, словно "Колесо Сансары" в полной мере воздало в эту нашу безумную ночь каждой из нас небесное перерождение в высших мирах.

    Позже, улетев с Андоррой в последний оплот перед Венесуэльскими джунглями городок "San Fernando дe Atobaru" и далее в затерянную в Венесуэльских джунглях старинную Испанскую крепость "Aves Del Rio" - родовое поместье Андорры, которое было выстроено в 16 веке Испанскими конкистадорами под руководством её далёкого предка конкистадора Королевского Мадридского двора Хосе Кристиано де ла Риса, никогда не вспоминали эту ночь, в которой каждая из нас получила не только своё, а всё то, что так долго и тщательно скрывала  даже от самой себя.

    Выйдя на балкон, зажгла сигарету, пристально рассматривала в утренней дымке столицу Венесуэлы – утренний Каракас. Величавые горы, окружавшие Каракас находились в сплошной утренней дымке, сквозь туман просматривался горный массив Национального парка "Авила", чувствовалась утренняя влажность по сравнению с Нигерией, которую посетила после Венесуэлы. Многоликий город,
    облепленный на горных склонах многочисленными барриос, просыпался, удивляя широкими автобанами и проспектами, многочисленными небоскрёбами, обилием зелени, громадными скульптурами, плакатам… своим блеском и нищетой.

     Кутаясь в халат от утренней  тропической свежести, перешла в номер, налив в стаканчик капельку сладкого рома наблюдала за спящей Андоррой, мысленно перебирая ушедшую ночь, где каждая взяла от женского порока то, что даже не ожидала от самой себя.  

    Звонок моего мобильника, оставленного у постели, прервал череду моих мыслей, и казалось, прервал утренний сон Андорры. 

    Андорра, мой офицер полиции Каракаса с повадками присущими только наёмным убийцам на высоких каблуках, в чем убедилась в полицейском участке Каракаса "Петара" после избиения Андоррой ногами Венесуэльской шлюхи Рональды и окончательно убедившись в этом на себе в нашу совместно проведённую ночь изобилующую желанным насилием по отношению ко мне, чуть вздрогнув широкими ресницами и не
    открывая глаз рукой дотянулась до телефона, подала его мне.

    Звонила моя юная Оля из далёкой сейчас Москвы! Моей радости не было предела! Осторожно, стараясь окончательно не разбудить Андорру, вышла на балкон номера моего отеля в Каракасе "Centro Lido". Выйдя на балкон, старалась говорить тихо, чтобы совсем не разбудить Андорру. Услышав мой тихий голос, Оля задала вопрос: 
    - Ксения, ты не одна? 
    Я не знала, что ответить, я не хотела врать, и не хотела отказываться от присутствия в моей постели Андорры. 
    - Это мужчина или девушка?! - голос Оли словно умоляя, требовал от меня ответа именно сейчас:
    - Девушка - тихо произнесла, прикрыв рукой мобильник. 
    - Ненавижу! Не-на-ви-жу! Слышишь! - прошептала Оля. 
    Связь выключилась. Положив мобильник на плетённый балконный столик, смотрела на просыпающийся Каракас - столицу Венесуэлы. Утренний туман над горным заповедником "Авила", который окружал Каракас, рассеивался, превращаясь в облака, чарующий утренний Венесуэльский воздух пьянил тропической свежестью, гирлянды красивейших экзотических цветов раскрываясь цветочной мозаикой, покрывали стены моего балкона. Изумительные бабочки и гудящие шмели набрасываясь на открывающиеся цветы оседали цепочкой на гирляндах экзотических цветов
    свисавших лианами по стенам балкона. Парочка безумно красивых попугаев с соседнего балкона, выворачивая переливающие головы с удивлением взирала на меня в такое ранее утро. Вытягивая головы, округлив яркие глаза, перетаптываясь с ноги на ногу, протяжно и противно каркали от моего неожиданного появления, что совсем не соответствовало безумной красоте их напыщенного оперения. Закутавшись в халат от утренней тропической  прохлады, сидела в плетённом балконном кресле, перебирая в голове короткий разговор с Олей. Не успела зажечь сигарету, как вновь раздался звонок, бросив сигарету, схватила мобильник, я знала, что это снова Оля из далёкой моей Москвы!  

    Тихий голос робко спросил: 

    - Ксения, твоя девушка очень красивая!? 
    Прикрыв рукой мобильник тихо ответила: 
    - Очень! 
    Оля, помолчав, прошептала: 

    - Спасибо за честность. Твоя извечная страсть… твои неуправляемые желания… твои клятвы данные мне… пойми, мне очень тяжело
    от всего этого…! 
    Связь выключилась. Я не знала правильно сделала или нет, но врать моей 20-ти летней Оле, которой всего пару дней назад перед отлётом в Венесуэлу в безумстве женского порока клялась в верности в моей Московской постели мне не хотелось. Чувствуя себя виновной, задумчиво расхаживала по балкону с зажатым телефоном в руках и находила для себя тысячу женских оправданий перед обманутой Олей.

     Моё упрямое женское ЭГО настойчиво твердило, что я права в своём решении проводя в Венесуэле безумные ночи
    с Андоррой. Я понимала, что моя Оля изменила меня в корне тем, что была сама собой, повстречавшись мне в Египте в курортном Шарм - Эль - Шейхе у Красного моря в одном из фешенебельных отелей, когда я не была уверенна, что именно настоящая любовь между женщинами ещё существует в наше время. Она смогла заставить поверить меня в свою и мою любовь. Заставила каждый раз стремиться к тому, что было впервые у меня с ней в постели отеля..  Но, я не хотела только за это быть ей обязанной за тысячи километров от Москвы.

    Андорра, войдя на балкон в наброшенном на голое тело белоснежном халате, внесла тонкий аромат духов оставшейся с ночи, который настолько стал  управлять моим взглядом по её приоткрытым женским формам, которые были настолько прелестны при дневном свете, что заставляли
    невольно смущаться чёрного полуоткрытого, тренированного тела офицера полиции самого криминогенного района Каракаса.

    Присев ко мне в кресло, моментально окутала пьянящим запахом молодого, измученного пороком женского тела, от которого неуправляемо вновь забилось моё сердечко. Смотря в глаза, взяв в руки мои длинные пальцы, осторожно, словно заранее извиняясь, тихо спросила: 

    - Это звонила твоя девушка из вашей Москвы? 
    Я, с грустью тихо ответила: 
    -  Да…

    Андорра, зажгла сигарету, стоя у края балкона молча смотрела на просыпающийся Каракас, тягостная тишина нашего неловкого молчания говорила, что каждый ищет себе своё женское оправдание. Красное, утреннее Венесуэльское солнце, поднимающее из - за гор окружавших Каракас, постепенно превращалось в белое с ярким и нестерпимым блеском для глаз. Заказали завтрак к себе в номер из нашего отельного ресторана "Le Nova", отдав в заказе по моей просьбе предпочтение только Европейской кухни.

    Словно по неписанным законам приняли утренний раздельный душ… , в накинутых халатах, стоя на балконе, любовались с высоты этажа просыпающимся Каракасом. Андорра, увлечённо и много рассказывала о своём городе, показывая рукой на фешенебельную, по сравнению с западной частью города, восточную часть города, где среди городских строений расположилась полувоенная авиабаза им "Генералиссимуса
    Франсиско Миранды". С этой авиабазы через пару дней мы улетали с Андоррой в Пуэрто – Аякучо, в последний аэропорт - форпост перед долгожданными и обещанными мне ещё в Москве в постели отеля "Националь" г. Себастьяном джунгли Амазонии, где сотни лет стоит на слиянии трех рек Guaviares, Atobaro и Ориноко его старинное родовое поместье Испанская крепость  "Aves Del Rio" (птица (ы) реки) основанная в 16 веке его далёким предком Испанским конкистадором Королевского Мадридского двора  Хосе Кристиано де ла Рисом, прямой наследницей которого являлась моя Андорра. Андорра, увлечённо и не останавливаясь, показывала рукой в сторону красивую площади "Альтамира" (или – "площадь Франции") с её высокой монументальной белой стелой просматривающейся со всех концов города. Показала "Проспект Ян" в фешенебельном жилом массиве "Лос Палос Грандес" на северо-востоке города. Примерно указала рукой на свой родовой особняк в фешенебельном квартале Каракаса "La Castellana". Показала коммерческий центр "Парк Канаима" на уходящим вдаль проспекте "Франсиско де Миранда", обратила моё внимание на старинные костёлы и церкви времён конкистадоров поражающих туристов своей Готикой и высотой шпилей. 

    Звонок в дверь номера известил о доставке официантом нашего утреннего заказа - завтрака. Не закрывая балкон, упали в отельных халатах в кресла наблюдая в предвкушении завтрака за молоденьким камарэро (официант), который накрыв стол белоснежной скатертью, улыбаясь, поставил огромную вазу с экзотическими фруктами на середину стола, довольный, не спеша и старательно расставлял в сервировке заказ, тщательно раскладывая и протирая столовые приборы. Переглядываясь с Андоррой, сдерживали улыбки, наблюдая за молоденьким официантом, который тайком и удивлённо поглядывал на моё брошенное в кресло расстёгнутое дорогое платье от "Chanel", которое полулежало на полу с поверх лежащими снятыми с меня в постели Андоррой моими чёрными со стрелкой тонкими чулками с широкой коронкой, по которой были вышиты крупные, цветные Фламандские сюжеты… лежащий поверх чулок мой ажурный пояском с подвязками, мой брошенный поверх бюстга… ,  скинутые в спешке туфли на высокой шпильке.   Не ускользнуло от женского взгляда, как жадно мальчик перебирал глазами на разобранной и смятой постели  женское бельё моё и Андорры… Не ускользнуло от нашего внимания насколько был изумлённый взгляд мальчика в сторону белого дивана, на котором беспорядочно лежала женская полицейская офицерская форму Андорры, с его последующим переводом изумлённых глаз на стальные полицейские наручники на стеклянном столике…  белый пояс с оружием… Было заметно, как мальчик - официант, сервируя стол, тайком, глубоко и жадно вдыхал оставленный с ночи аромат наших разгорячённых женских тел. Аромат, который смешиваясь с дорогим запахом распластанного под потолком дыма от Кубинских сигар и ванильного запаха случайно разлитого мною в безумстве женского порока Венесуэльского 12-ти летнего рома, заставлял его сознание украдкой посматривать в нашу сторону рисуя в его голове безумную картину тропической ночи между Чёрной и Белой девушкой.   Закончив с сервировкой, смущённо отошёл к двери, застыв в ожидании чаевых. Андорра, отдавая чаевые, молча и назидательно погрозила пальцем смущённому молоденькому официанту, который мысленно уже представлял события прошедшей здесь ночи….. Закрыв за ним дверь, довольные от произведённого на него впечатления рассмеялись…  

     Знаменитый Венесуэльский кофе чарующе бодрил, 12-ти летний Венесуэльский ром в купе с Кубинскими сигарами приятно пьянил наши женские
    головы. Я чувствовала, что Андорра желает о чём - то поговорить именно сейчас, но, я даже не могла предположить, о чем у нас пойдёт разговор. Андорра, сидя в кресле, охлаждая кофе, показала пальчиком в сторону гостиничного номера моей соседки Голландки Кристоферы, спросила, видела ли я на конференции нефтедобывающих стран в "Боливар – Плазе" Кристоферу, эту гламурную, белокурую с голубыми глазами 40 - летнюю Голландку?! Я догадалась! Сделав глоток крепкого кофе, затянувшись сигаретой, молча смотрела на красивую, темпераментную 22-х летнею Венесуэльскую Креолку ожидавшую мой ответ. Я, выбирая и рассматривая фрукты, уложенные в поставленной вазе официантом, словно испытывая женское терпение Андорры и заранее необоснованно ревнуя к Кристофере, рассказала Андорре о нашей встрече с Кристоферой на конференции в "Боливар – Плаза".  Женскими словами поведала, что Кристофера интересовалась ею, проявляя к ней немалый интерес. Заметила, как неподдельно загорелись глаза юной креолки Андорры - офицера полиции Каракаса, как с замираньем и трепетом она ждала продолжение моих слов.

    Я, глубоко затянувшись сигаретой, словно решаясь на важное для меня:
    - Андорра, тебе всего лишь 22 года, неужели ты безумно хочешь в свою постель эту белокурую, гламурную, с голубыми глазами 40 - летнею Голландку? Неужели ты так уверенна, что она одна из нас, которой не будет чужд женский порок?

    Андорра всплеснула руками:

    - Ксения, ты забыла, что я офицер полиции самого криминального района Каракаса мне хватило одного взгляда на гламурную Голландку, чтобы понять – она одна из нас! Ты видела брошенный нам мимолётный взгляд – это был взгляд женщины, которая живёт ожиданием и поверь мне совсем не мужчины!

    Откинувшись в кресло, утомлённо закрыла красивые, чёрные глаза.

    Я, возмущённая в душе тем, что она, вероятно так определила и меня при нашей первой встречи в аэропорту по моему прилёту из Москвы, не удержавшись, хлопнула ладонью по столу.

    - Андорра, хватить быть умной!  

    Андорра вздрогнула, открыв глаза и как бы очнувшись от своих мыслей о предстоящих событиях женского порока с Кристоферой, на секунды смущённо закрыла руками лицо словно догадавшись о моих мыслях...

    Сжимая от волнения мои длинные, ухоженные пальцы рук… настойчиво и смущённо шептала:
     - Ксения, я понимаю разницу в возрасте между мной и Кристоферой, но, я хочу такую, именно такую взрослую белую женщину, пойми Ксения, я очень хочу и очень жду Кристоферу как девчонка, которая ждёт своего первого мужчину! Поверь, моя несбыточная мечта о белой женщине – это повседневная ложь самой себя, ложь, которая мешала и мешает адекватно воспринимать жизнь, уводя в мир опасных и глупых фантазий. Я много лет тайком думала о такой взрослой белой женщине и поверь, я мечтала о белой женщине даже в детстве, когда растоптав ненавистные игрушки умиротворённо засыпала в своей постели! Мне до сих пор сняться последние фрагменты моих навязчивых детских бредовых сновидений. Их  финал, постоянно повторяющийся из ночи в ночь, даже сейчас пугает меня. Он, преследует меня, он заставляет меня бояться, что у меня никогда не будет Белой женщины!  Поверь, может действительно этого с белой женщиной у меня больше никогда, никогда не будет, пойми Ксения насколько для меня ужасно слово:  Ни-Ко-Г-Да!     -   тихо шептала Андорра, исступлённо смотря мне в глаза.

     Я не хотела делиться моей будущей Кристоферой при положительном исходе знакомства, но то, что после моего отлёта из Венесуэлы соединяться здесь в Венесуэле два женских сердца - моё сердечко заставляло уступить юной Андорре! Вспомнила свою неповторимую 45- ти летнею Итальянку, которая была восхитительно красива словно  дочь клана Карлеоне -  Альберту, когда впервые металась в раздумьях, как сейчас Андорра, смогу ли понравиться в постели такой гламурной и взрослой женщине в мои 30 лет. Вспомнила свою 25-ти летнею молодую танцовщицу ночного клуба в Шарм-Эль-Шейхе Нубийку Флавию из Франции, свою любимую 20- ти летнюю Олю, оставленную в моей Москве. 

    Я просто должна была уступить Голландку Кристоферу моей Андорре!
    Провожая утром Андорру, стоя у двери своего номера, любовалась 22-х летней Венесуэлкой  в темно - синей форме офицера
    полиции Каракаса с надвинутой на чёрные брови пилотке с серебряным кантом… в солнцезащитных очках американских полицейских… в белых перчатках… в ослабленном белом поясе отягощённом оружием в белой кобуре.

    Расставаясь, договорились о нашей послеобеденной встречи в "Боливар – Плаза" и вечерней прогулкой на её "Bentli" подаренном родным дядей г. Себастьяном по её окончании "Боливарианского университета" и получении звания офицера полиции.

    Я, скрыв своё удивление, даже не представляла насколько она из богатой и принадлежащей к высшей элите Венесуэлы семьи. 

    Но об этом в следующих отзывах.

     Андорра с увлечением описала наш маршрут: по побережью Карибского моря до городка Макуто, с последующей остановкой на ночь в отеле "Caribe" на побережье Карибского моря с заказанным ужином в ресторане на крыше фешенебельного отеля под звёздным Венесуэльским небом.

    Попросила не удивляться, что будет в форме офицера полиции, обьяснив всё это беспределом мотоциклетных латиноамериканских банд, которые нападают в Каракасе на дорогие автомобили даже при остановках на светофорах, улыбнувшись, шепнула, что захватит с собой платье для ресторана в отеле  "Caribe".
    Через час, когда прохлада Венесуэльского утра резко сменилась в предстоящее пекло, стояли с моим Шефом у главного входа  гостиницы "Centro

    Lido".  Нагруженные документами по конференции встречали опаздывающий мерседес с г. Себастьяном де” Эро дядей Андорры.

     Опоздания, необязательность данных условий встреч, как впоследствии, оказалось для меня, была и есть присущая черта
    размеренной жизни Венесуэльцев.

    Наконец… наши обьятия, галантность в 60 с лишним лет г. Себастьяна по отношения ко мне и тысяча извинений за опоздание в купе с маленьким тропическим цветочком лично для меня, всколыхнули моё сердечко воспоминанием о его официальном визите в моё Московское отделение "Газпрома" как представителя Национальной нефтедобывающей корпорации Венесуэлы и нашем "Дольче – Секрете" 
    зимой, два года назад в постели Московского отеля "Националь".

    Он снова много рассказывал о Каракасе не упустив заехать и показать нам площадь имени Симона Боливара, дворец "Каса Наталь" в котором собраны картины Шагала, Лежара, Пикассо. Показал Государственный Университет имени Боливара (Боливарианский), который окончила Андорра, получив по окончании звание офицера полиции, монумент индейцу из Чакао (ничего не поняла), монументальное здание
    парламента Венесуэлы, церковь "Санта – Капилла", памятник основателю Венесуэлы конкистадору Алонсо де” Охеда….

    Я старательно вертела головой, успевая рассмотреть и запомнить всё сказанное в длинных пробках улиц и проспектов тропического Каракаса.

    Впоследствии, будучи в Нигерии и знакомясь с достопримечательностями столицы Нигерии Аджуба, находила много общего между
    Каракасом и Аджуба и даже со вторым по величине городом Нигерии Лагосом, который был ранее столицей Нигерии. Мои многочисленные ознакомительные экскурсионные поездки по Нигерии и по столице Нигерии Аджуба с юной тинэйджершей  Майсой на её спортивном
    "Ягуаре", которая была одна из 4-х дочерей вице - президента нефтедобывающей национальной компании Нигерии Нассера Абаша, который учился в Московском Университете Дружбы народов в Москве на одном факультете с моим Шефом,  и которая стала для меня в Нигерии не только экскурсоводом, но и чем - то большим… так как нет выхода… выхода нет для женщины вкусившей молодое, чёрное женское тело... но, об этом в следующем моём отзыве о Нигерии.

    Сейчас, когда пишу Вам эти строки в Москве, вновь нахлынули воспоминания о Нигерии, о моей беззаботной тинэйджерше Нигерийки Майсе за рулём спортивного " Ягуара", в  повёрнутой клубной американской бейсболке и набухшими ещё совсем по - детски ареалами под летней майкой

    от  "Chanel" …

    --------------------------

    Продолжение следует...

    ------------------------------------------------------------------------------

     Отзыв получился большой,
    разбила на две части, вторая часть выйдет через неделю.






     

    Этот отзыв оценили:

    Комментарии (3)

    5 - за всех мужчин )
    5 - ОТ всех мужчин).

    Новый комментарий

    Что бы оставлять комментарии на сайте, Вам нужно Войти или Зарегистрироваться

     
    Найти ближайшее турагентство: Москва, Подмосковье, Санк-Петербург, Россия, Украина, Казахстан