«Турецкий гастрит, 6-я серия. Без умолку безумная девица…»



    Наше путешествие по Анатолии «перевалило за экватор».
    Осталось посмотреть Иерополис, Эфес, Пергам, Ассос и Легендарную Трою, хотя в
    этом списке все названия более-менее легендарные. Название Иерополис (священный
    город) получил в 190 г. до н.э. от самого могущественного Пергамского царя  Эвмена 2, который, выбрав в союзники  Рим, бодавшийся в те годы с Карфагеном, сумел, пользуясь моментом, оттяпать у Антиоха 3 все Малазийские владения
    Селевкидов. Союзником Рим оказался не очень хорошим, поскольку, усилившись, в
    129 г. до н.э.  проглотил всё Пергамское царство целиком, организовав здесь свою новую провинцию Азия. Главной античной
    достопримечательностью тех славных времён, правление Септимия Севера, является
    хорошо сохранившийся, точнее хорошо реконструированный, античный театр
    вместимостью до 12 тысяч зрителей. Кроме раскинувшихся полукругом трибун здесь,
    в отличие, например, от Эпидавра, мы можем насладиться величественным задником,
    сценой назвать неправильно, с колоннами и статуями, на фоне которого выступали
    артисты. В качестве достопримечательностей Иераполиса также значится большой
    некрополь, обязанный своим появлением большому количеству больных, которые приехали
    сюда лечиться и, видимо, переусердствовали с радоновыми ваннами. Можно
    побродить, поглазеть по сторонам, но по сравнению с театром – жалкие кучки мало
    упорядоченных камней и колонн. Там где не очень интересно путешественнику,
    возможно, будет интересно паломнику. С этим местом связаны последние
    трагические страницы христианского Апостола Филиппа. В союзе Апостолов он имеет
    партбилет за номером 3, призван сразу за Андреем с Петром, это по Иоанну, их
    земляку, другие евангелисты этот номер оставляют за Святым Яковом. После
    смерти, ой, то есть вознесения Иисуса, Филипп помог в крещении Эфиопии, проповедовал
    в Скифии и Фригии, так тогда называлась эта земля, за что и был в 80 году
    распят вниз головой, так же как и апостол Пётр, распинаться как Иисус, они посчитали
    себя недостойными.



    Так уж получилось, что античная история у нас перемешалась с христианской, в Эфесе, следующей цели нашего путешествия, это
    смешение ещё больше усилится. Первое, что осматриваем в Эфесе – дом Богородицы.
    Под этим именем понимается здание 7 века нашей эры с подвалом, датируемым веком
    первым. Утверждается, что на этом месте и стоял дом Девы Марии, когда она
    жила  в Эфесе. Помогла найти этот дом одна, не напишем безумная, выразимся корректнее, блаженная монахиня Анна
    Катерина Эммерик. Родилась она в Германии в 1774, умерла в 1824, в этих местах
    никогда не бывала, зато страдала галлюцинациями или, если хотите, её посещали
    видения, вот в одном из своих видений она, якобы, и увидела этот дом, а слуховая
    галлюцинация, представившаяся девой Марией, поведала, что это её дом. Я написал
    «якобы» поскольку дом этот был найден лишь в 1891 монахом Пуленом, который
    руководствовался записями видений Анны Катерины, сделанными Клеменсом Брентано,
    немецким писателем-романтиком, подписывавшим свои первые произведения просто
    «Мария». Так что мог Брентано что-нибудь и присочинить, нет саму Эммерик он не
    выдумывал. Это известная историческая личность, отмеченная стигматами и
    причисленная Иоанном Павлом 2 в 2004 к лику святых. Это место Иоанн Павел 2
    тоже посетил, в 1979, но никаких распоряжений по его канонизации не сделал.
    Давайте разберёмся, чисто теоретически, могла ли Дева Мария вообще проживать в
    Эфесе. Обратимся к первоисточникам. Матфей, Марк и Лука пишут о ней скупо.
    После того, как Иисус стал проповедовать, к матери он относился весьма
    сдержанно: «И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая
    говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто
    братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и
    братья Мои». Апостол Иоанн в своём повествовании более внимателен к Богородице.
    Именно Мария Иоакимовна велела Иисусу превратить воду в вино (первое чудо по
    Иоанну) на свадьбе в Кане Галилейской. Она же внимала его последним словам с
    Креста. «Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит
    Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с
    этого времени ученик сей взял Ее к себе». «Сей ученик» - это и был автор
    повествования Апостол Иоанн. Так же историкам хорошо известно, что в те годы на
    Ближнем востоке, а точнее в Египте, Израиле и Сирии, велись активные боевые
    действия, названные позже Иудейской войной. Непримиримая оппозиция террористов
    зелотов захватила Иерусалим и близлежащие города, одна из сверхдержав направила
    ограниченный воинский контингент во главе с Веспасианом. Стоит ли удивляться,
    что после этого на территорию теперешней Турции хлынул поток беженцев. Среди
    которых, возможно, были и Иоанн с Марией. Иоанн был точно, тому есть много
    авторитетных свидетельств, а вот перенесла ли все эти ужасы в её преклонном
    возрасте Мария, большой вопрос. Отметим, что существует, с христианскими
    реликвиями всегда так, ещё один Дом Богородицы, расположен в итальянском
    Лоретто, у него другая история. Мать Константина Елена, отправившаяся за
    святыми реликвиями, нашла в Назарете дом, где воспитывалась и получила
    Благовещение Дева Мария. Перемещать его Елена не стала, а велела над ним
    возвести каменную церковь.  Во времена крестовых походов, когда возникла опасность захвата и разрушения Святой хижины
    сарацинами, ангелы или специально нанятые люди перенесли этот дом в Италию.
    Есть и ещё одно место, связанное с пребыванием Девы Марии – бенедиктинский
    монастырь Успения Богоматери, построенный на официально признанном католической
    церковью месте в Иерусалиме на Сионской горе. Но можно успеть пожить в одном
    месте и успеть-помереть в другом, поэтому вернёмся в Эфес. Сначала нас
    встречает статуя Богородицы у шоссе, прозрачно намекая «верной дорогой идёте,
    товарищи». Мы оставляем машину и движемся пешком, сбоку фрагменты какой-то
    древней стены, растут оливы, видим раскопки какого-то древнего бассейна,
    возможно, баптистерия, дальше простенький указатель на турецком французском и
    английском MARY`S HAUSE. Дальше стенды с информацией, есть и на русском, наш гид гордится, что тоже приложил к
    этому руку. Кроме цитаты из Евангелия от Иоанна и истории обнаружения,
    сообщается о том, что здешние православные христиане регулярно собирались тут,
    так заповедали их предки, 15 августа (день рождения Девы Марии) вплоть до
    прошлого века. До прошлого века – это как раз время «обнаружения» строения. Ещё
    одним косвенным свидетельством пребывания здесь Девы Марии является избрание
    Эфеса местом проведения Третьего Вселенского собора (431 год), решавшего можно
    ли Марию называть Богородицей. Константинопольский патриарх Несторий полагал,
    что правильнее Христородицей, поскольку бог вечен и не рождаем, был не понят, и
    частью епископов заочно предан анафеме. Замечаем ещё одну небольшую статую
    Богородицы, будем придерживаться этого термина, и реконструкцию Святого
    Вертепа, где родители с нежностью смотрят на белокурого ангелочка. Статуя
    Иосифа поразительно напоминает изображения Иисуса, впрочем, сын должен быть
    похож на отца. Сам домик – ничего примечательного, небольшое прямоугольное
    здание из красного кирпича, простенький алтарь, статуя Девы Марии, крест, на
    выходе поддон с песком, куда воткнуто несколько горящих парафиновых свечек.
    Рядом с домом источник, куда же без него, и объект, который назовём «мини стена
    плача» - каркас у стены, а на нём навязаны многочисленные записки с просьбами к
    Богородице, оставленные, не скажу верующими, традиция явно не христианская –
    молись и дано будет, а суеверными посетителями. Пишут на чём ни попадя –
    рекламных буклетах, визитках, у кого-то не было бумаги – написал на кленовом
    листе. Записки на разных языках, встречаются и буквы, и иероглифы. На всеобщее
    обозрение выставлена записка на кириллице, некто сформулировал аж шесть просьб
    к Пресвятой Деве, под номером 3 идёт просьба обрести любимую и любящую женщину,
    причём уточняется, на мякине писавшего не проведёшь, что это должен быть один и
    тот же человек.



    От Девы Марии перейдём, точнее переедем, к Апостолу Иоанну, написавшему «В начале
    было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», за что и прозванного
    Богословом. Тут его могила, мы поднимаемся в гору, проходим через ворота, так
    называемые «Ворота гонения», между окруживших холм крепостных стен римских
    времён, осматриваем фрагменты строений, мраморные колонны, капители которых
    украшены крестами, попадаются и другие символы. Вот скопление колонн становится
    гуще – это фрагменты базилики Святого Иоанна, возведённой в шестом веке при
    императоре Юстиниане 1, «отце» Святой Софии. В средние века - важнейшее место в
    Малой Азии для многочисленных паломников, в 1304 Эфес был захвачен турками,
    тогда храм стал мечетью, а разрушен был то ли землетрясением, то ли войсками
    Тамерлана, отметившимися в этих местах в 1402. Ещё несколько шагов и мы у
    могилы Иоанна Богослова, по христианской традиции нужно сказать несколько слов.
    Иоанн, любимый ученик Иисуса, переживший всех апостолов, и единственный из
    двенадцати, не умерший под пытками, но сам в этом не виновен. Во времена
    Нерона, когда в империи на христиан была объявлена охота, его и ядом травили, и
    в кипящем масле варили - безрезультатно. Иоанн плодовитый писатель, автор не
    только одного из евангелий, но и трёх посланий, вошедших в библейский канон, а
    также самой загадочной книги Нового Завета – Апокалипсиса, написанного им на
    Патмосе во время ссылки. Книга очень интересная, один из её фрагментов Борис
    Гребенщиков изложил в своём хите «Под небом голубым есть город золотой с прозрачными воротами и ясною звездой, а в городе том
    сад, все травы да цветы, гуляют там животные невиданной красы: Одно, как желтый
    огнегривый лев, другое вол, исполненный очей, с ними золотой орел небесный, чей
    так светел взор незабываемый». В оригинале это звучит следующим образом «…И
    первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье
    животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И
    каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены
    очей». Приведу ещё один любопытный кусочек из того места, где на землю была
    послана пожирающая людей саранча «царем над собою она имела ангела бездны; имя
    ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион». (Наполеон??!) Отбыв своё наказание,
    Иоанн вновь возвращается в Эфес, где и умирает в 83-летнем возрасте, было это в
    сотом году, по традиции считается, в год распятия ему исполнилось 16. Со
    смертью Иоанна, так же как со смертью Иисуса, не всё просто и ясно. По замыслу
    Создателя он вроде бы вообще не должен был умереть до второго пришествия. Об
    этом после своего воскрешения говорил Иисус, правда, лишь по свидетельству
    самого Иоанна: «И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет.
    Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока
    приду, что тебе до того? Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и
    знаем, что истинно свидетельство его». Легенда, призванная удовлетворить столь
    противоречивому высказыванию, гласит: Иоанну во сне явился Христос, который
    сообщил, что забирает его к себе. Иоанн, облачившись в чистые одежды, велел
    себя похоронить и закрыл глаза. После того, как его положили в крестообразную
    могилу, стали вскоре замечать поднимающуюся над могилой как от дыхания пыль.
    Был сделан вывод, что Иоанн не умер, а уснул. Через год, и чего столько ждали,
    могилу вскрыли – она оказалось пустой. Сегодняшнее надгробие могилы – режущий
    глаза новодел с четырьмя античными колоннами по краям.



    Если читатель устал, можно, тем более день заканчивается, отъехать на 10 километров на ночёвку в  симпатичный приморский городок Кушадасы, мы так и поступили, где неторопливо побродить по набережной, вдыхая живительный
    морской воздух, глазея на швартующиеся здесь круизные лайнеры, а утром снова в
    Эфес. Мы уже убедились, что этот город знаменит не только своим пивом. В
    римские времена он, по заверениям Страбона, первый век до нашей эры, второй после
    Рима по значению. Оставили мы читателя в страшных временах гонения на христиан,
    чтобы ему не пострадать, пошлём в подмогу Апостола Павла. За ним закрепился
    номер 12 в команде апостолов, что не совсем верно. После перемещения Иисуса
    вверх по служебной лестнице, на общем собрании апостолов на замену выбывшего
    из-за несовместимой с жизнью травмы Иуды был избран Матфей, а Павел, этот
    пламенный борец вначале с христианами, а потом с их противниками, присоединился
    позже, так что номер его 13, но Учитель как-то сказал «и последние станут
    первыми». Похоже с Иоанном у них было негласное соревнование, Павел тоже много
    писал – 14 посланий, вошедших в Новый Завет. В Эфес он попал во время своего
    третьего апостольского путешествия в 54 году. Начал с проповедей перед своими
    сторонниками, потом перед более широкой аудиторией в синагоге, когда же Павел
    решил выступить в местном амфитеатре, мы его позже осмотрим, с обличающей
    язычество проповедью, народ не выдержал и с криками «велика Артемида Эфесская!»
    побил апостола камнями. Оказалось, так всегда и бывает, что религиозные
    разногласия имели ясную экономическую подоплёку. Эфес по всей Малой Азии
    славился своим храмом Артемиды, так с некоторого времени тут стали называть уже
    известную нам Кибелу, стекались многочисленные паломники, приобретавшие себе на
    память о посещении разные сувениры. Серебряных дел мастера опасались, и не без
    основания, что проповеди Павла отвратят народ от Артемиды, и выручка упадет,
    так потом и случилось. Мы помянули Храм Артемиды, читателю, конечно, известно,
    что это одно из чудес света. Кстати, два других, тоже были неподалёку. Это
    Галикарнасский мавзолей, возведённый в 353 г. до н.э. для захоронения
    карийского правителя Мавсола его сестрой и супругой, такие были нравы,
    Артемисией 3, и Колосс Родосский  - 36 метровый бронзовый гигант, изображающий бога солнца Гелиоса, отлитый учеником
    Лисиппа Харесом около 280 года до н.э. Мавзолей простоял около полутора тысяч
    лет, а Колосс чуть больше шестидесяти, не перенеся землетрясения, но вернёмся к
    храму Артемиды. У греков Артемида богиня охоты, плодородия, целомудрия, вечно
    юная и девственная покровительница всего живого. Рождена вместе со своим братом
    близнецом Аполлоном от союза Зевса с богиней Лето, которой Зевс овладел,
    превратившись в перепела, так гласит миф, но может быть там грамматическая
    ошибка, и следует греческое «Зевс перепел» читать «с перепою». Поскольку у
    греческой Артемиды, фригийской Кибелы и ассирийской Иштар схожие функции, их
    культ объединился. Храм Артемиды в Эфесе возводится на деньги легендарного
    античного богача Лидийского царя Крёза в 6 веке до нашей эры. На чём именно разбогател
    Крёз доподлинно неизвестно, возможно, слухи о его богатстве сильно
    преувеличены, но то, что он одним из первых стал чеканить золотую монету, исторический
    факт. Храм, как и положено великим сооружениям, строился долго и распахнул свои
    двери в середине пятого века. Откаты в строительстве тогда ещё широко не практиковались,
    поэтому здание, возводимое лучшими архитекторами из лучшего мрамора, получилось
    на славу, а статуя Артемиды, покрытая золотом и слоновой костью, смотрелась как
    живая. В своём первоначальном виде храм простоял около стлетия, пока одному
    безумцу, именно так пишут городские хроники, не пришла идея увековечить себя в
    истории его поджогом. Случилось это в ночь с 20 на 21 июля 356 г. до н.э.,
    бдительно охранявшая свой храм от всех напастей Артемида как раз в эту ночь
    отлучилась в Пеллу, чтобы помочь разрешится от бремени Олимпиаде Эпирской
    матери Александра Македонского. Не смотря на все старания эфесских граждан,
    история сохранила нам имя поджигателя – Герострат, впрочем, как и имена
    архитекторов храма: Херсифрон, Метаген, Пеоний и Деметрий, но кому они
    известны! Конечно, мраморный храм не мог полностью сгореть, и к началу третьего
    века был восстановлен, деньги на реконструкцию, поскольку в некотором смысле
    чувствовал себя причиной постигшего храм несчастия, выделил Александр
    Македонский. Возродившись как птица Феникс, храм засиял пуще прежнего. Его
    украсили скульптуры Праксителя, барельефы Скопаса, картины Апеллеса. Следующий
    удар по храму нанесли готы. Выйдя из холодной Скандинавии, они в третьем веке
    (нашей эры) добрались до Украины, где организовали, думаю, не обошлось без
    госпереворота, экстремистское государство Ойум, которое, захватив и разграбив
    Крым, вторглось в Малую Азию. Эфеса они достигли в 263 году. Сокровища храма
    были утрачены, но какое-то время он ещё держался, доконали же Святилище
    Артемиды богобоязненные христиане. Когда Феодосий 1 в 391 году запретил
    языческие культы, храм закрыли, и домовитые граждане, продолжив дело
    Герострата, стали растаскивать мраморную облицовку и другие фрагменты для
    личных надобностей, колонны попадали, их стало засасывать болото, ко времени
    прихода в эти места турок о великом храме уже не напоминало ничего, и
    англичанину Джону Тертлу Вуду пришлось изрядно попотеть, чтобы отыскать хоть
    какие-нибудь следы некогда грандиозного сооружения, это случилось 31 октября
    1861 года. Сегодня у одного из углов  прямоугольника 105 на 52 метра, это размеры
    храма, отметим, что афинский Парфенон скромнее 70 на 31, стоит собранная из
    разных кусков восемнадцатиметровая, так проектировалось изначально, колонна,
    недалеко ещё  несколько фрагментов, собранных в кучки, поросшие травой следы фундамента, пасущиеся гуси – печальное,
    берущее за душу зрелище - sic transit gloria mundi.



    Но продолжим экскурсию по Эфесу, своё название он получил от хеттского «Апаса», города, который был захвачен греками ионийцами в XI  веке до нашей эры. В шестом веке до той же эры
    Эфес вошёл в состав внезапно расширившейся Лидии, тогда ей правил известный нам
    Крёз, сильно потратившийся на возведение Храма Артемиды. Вложенный в
    строительство капитал вернулся сторицей, город из-за обилия паломников и
    торговцев, море рядом, быстро богател и расширялся, здесь, в частности,
    проживал Гераклит, утверждавший, что всё течёт и меняется. Казалось, что эта
    сентенция применима ко всему, кроме родного города. Бушевали греко-персидские
    войны, город переходил из рук в руки, входил в разные союзы, был поглощён
    державой Александра Македонского, после распада империи отошёл Лесимаху,
    временно поменял название на Арсиное (супруга Лесимаха) и даже место, поскольку
    прежнее заболотилось, но всё также процветал. Побывав под контролем Птолемеев и
    Селевкидов, отошёл к Риму, вот тут и начались у Эфеса следующие из теории
    Гераклита неприятности. Метрополия  стала душить налогами, и Эфес присоединился к врагу Рима Митридату, но хрен редьки
    оказался не слаще, и Эфес вернулся назад, за что был вынужден выплатить
    наложенную Суллой изрядную контрибуцию. Обжегшись на молоке, Эфес стал дуть на
    воду, во время Римской гражданской войны, вызванной смертью Юлия Цезаря, Эфес
    платил обеим сторонам. Со временем всё устаканилось, и Эфес, хвала Гераклиту,
    вновь стал расти и процветать. Именно тогда возводятся главные, осматриваемые
    нами античные достопримечательности Эфеса: амфитеатр, библиотека, фонтаны,
    термы, общественные туалеты, с осмотра которых и начнём свою экскурсию.
    Общественные туалеты придумали не римляне, говорят, они существовали в Месопотамии  уже в четвёртом тысячелетии до нашей эры, ими
    плотно пользовались эллинистические греки, но именно в римскую голову пришла
    идея брать за это деньги. Эта светлая голова принадлежала императору Веспасиану.
    За свою жизнь он много, что сделал – подавил иудейское восстание, заложил
    Колизей, но больше всего известен своей крылатой фразой «деньги не пахнут».
    Правда, не всем, знаменитый оратор Владимир Соловьёв, часто занимающий вечерний
    досуг фанатов РТР, в полемическом задоре приписал это высказывание Карлу
    Марксу, как раз доказывавшему обратное. Среди современников Веспасиан слыл
    жмотом и, введя налог на общественные уборные, был не понят даже собственным
    сыном Титом, к которому он и обратил фразу, ставшую крылатой, сунув для
    убедительности тому под нос горсть медяков. Положа руку на сердце, можно
    сказать, что налог было брать за что, уж больно много времени древние римляне
    любили проводить в туалетах. Удобно усевшись рядками на мраморных скамьях с
    отверстиями, римская тога позволяла её обладателю справлять естественные
    надобности, не выставляя гениталии напоказ, они обсуждали последние новости,
    дела в империи, спорили, хвастались, рассказывали друг другу анекдоты. Осматриваемый
    нами туалет, скорее всего, реконструкция – уж больно новенькие те самые скамьи
    с отверстиями, а вот расположенные рядом термы, использованная в них вода и шла
    на смыв нечистот, не реконструировались, а потому вообразить, что тут было две
    тысячи лет назад, значительно сложнее. Археологическая зона античного Эфеса
    довольно обширна, мы видим улицы, остовы и фундаменты строений, барельефы,
    фризы, напольные мозаики, колонны, много туристов, которые чаще фотографируют
    разлёгшихся на развалинах кошек, чем исторические памятники. Тут недалеко
    амфитеатр, где мучили Апостола Павла, по этому поводу группа паломников на
    арене устроила какие-то песнопения, но сам театр не идёт ни в какое сравнение с
    виденным нами в Иерополисе. Из знаковых объектов Эфеса помянем ещё Октагон –
    остов гробницы, где была захоронена молодая женщина, по одной из версий –
    младшая сестра Клеопатры Арсиноя, и вперёд к главному сокровищу Эфеса –
    библиотеке Цельса. Построена по повелению Тиберия Юлия Цельса Полемеана его
    сыном Тиберием Юлием Аквилой в 135 году. Цельс – военный и политический деятель
    Римской империи, взлёт карьеры которого начался при Веспасиане, за время своей
    верной службы скопил изрядные богатства, которые решил пустить не на личные
    наслаждения и излишества, а на народное образование. Денег оставил столько, что
    хватило не только на строительство роскошного здания, но и на приобретение 12
    тысяч свитков, это конечно далековато до библиотеки Александрийской с её более
    чем полумиллионом, но масштаб явно не районный, В библиотеке Цельса и
    похоронили.  До наших дней дошёл, после соответствующей реставрации, роскошный фасад с колоннами  коринфского ордера в два этажа, в нишах
    четыре женских статуи, символизирующие Премудрость, Добродетель, Мысль и
    Познание. Мы рассматриваем копии, оригиналы в «Эфесском музее» Вены. Выдавать
    книги библиотека Цельса перестала после пожара (236г.), устроенного в здании неграмотными
    готами. Интересно, что в ходе раскопок был обнаружен подземный ход, ведущий из
    библиотеки в публичный дом. Надеемся, что толпе спешащих по этому ходу
    патрициев, отпросившихся у жен в библиотеку, попадались, время от времени,
    одинокие встречные, которые подобно Владимиру Ильичу жене говорили, что идут к
    любовнице, любовнице, что к жене, а сами в библиотеку и «учиться, учиться и
    учиться». В тот публичный дом попасть можно было не только из-под земли, но и
    наземным путём, следуя по направлению, указанному на мраморной рекламе,
    возможно, первой в мире. На сохранившемся до наших времён камне изображена
    ступня, вместо стрелки, и большое сердце, многократно проколотое стрелами
    Амура.



    Мы слишком долго задержались в Эфесе, поэтому поспешим в Пергам, где продолжим библиотечную тему. Пергам – слово менее известное, чем
    «пергамент». Плиний старший утверждает, что во втором веке до нашей эры правившие
    Египтом Птолемеи, озабоченные ростом собрания Пергамской библиотеки, которая
    могла обогнать библиотеку Александрийскую, запретили экспорт папируса, античным
    авторам пришлось переходить на кожу, выделка которой специально для писчих
    надобностей была усовершенствована. Легенда приписывает изобретение пергамента ко
    времени царя Эвмена 2, правившего с 197 по 159 годы до н.э. Город, являвшийся
    столицей так расширившегося при Эвмене Пергамского царства, значительно старше,
    основан аж в 12 веке до нашей эры, по легенде бежавшими сюда после поражения
    троянцами. Пергамом звали сына Андромахи и Гелена, брата Гектора, женившегося
    на его вдове. Тем не менее, основные знаковые сооружения Пергама возведены
    именно в годы правления Эвмена 2. Это, прежде всего, алтарь Зевса, более
    известный как Пергамский, рассказ о котором мы начнём для разнообразия не «с
    яйца», а с конца. В 1867 году турецким султаном Абдул-Хамидом II для
    строительства  дорог и мостов  были приглашены немецкие специалисты. Один из
    них инженер Карл Хуман, выбравший Турцию из-за её мягкого климата, он страдал
    туберкулёзом, вел подготовительные работы близ Бергама, так именовали город
    явившиеся сюда в 1330 турки, и обнаружил интересные античные руины, о которых все
    давным-давно позабыли. Оценив масштаб и возможную ценность будущих раскопок,
    Хуман запросил финансовой поддержки из Берлина, поддержка пришла только в 1878
    году, как и официальное разрешение Османской империи. Успех трёх
    археологических экспедиций превзошёл самые смелые ожидания. В течение пяти
    часов трудолюбивые ослики непрерывным потоком сгружали археологические находки
    на германский корабль. У Немецкого орла, лишь недавно собравшего германские
    земли под единые могучие крылья, появился прекрасный повод клюнуть в мягкие
    ткани Британского льва, непомерно возгордившегося тем, что в начале
    девятнадцатого века удалось «сымпериализдить» половину фризов Афинского
    Парфенона, причём, у той же Османской империи. Если импульсивные англичане, в
    силу разных причин,  после себя что-то оставили, и ободранный Парфенон продолжает являть собой поражающее глаз
    величественное зрелище, то после методичных немцев на месте Пергамского алтаря
    не осталось ничего, кроме проросшего соснами фундамента. Чтобы увидеть алтарь,
    нужно отправляться в Берлин в Пергамский музей. Сейчас в Берлин не поедем, но
    пару слов об алтаре Зевса скажем. Воздвигнут Эвменом 2 в ознаменование, тут
    мнения расходятся, то ли своей собственной победы над галатами в 166 г. до
    н.э., то ли, что вероятнее, в честь победы царя Аталла 1 над ними же в 228,
    после которой Пергамское царство обрело независимость от Селевкидов. Тема фризов,
    у греков везде метафоры, - гигантомахия, борьба богов с гигантами, увековеченная
    и на фризах Парфенона. Удостоился наш алтарь упоминания и Апостолом Иоанном в
    своём Апокалипсисе, посланном для ознакомления семи церквям, одна из которых
    Пергамская, кстати, стоит и поныне, где алтарь Зевса назван «Престолом Сатаны».
    Поэтому более чем символично, что алтарь переместился в Берлин и был открыт для
    посетителей с 1930. Не буду скрывать от читателя, что побывал Пергамский алтарь
    и в его стране. Прибыл вместе с воинами победителями в 1945, пылился в Эрмитаже
    до 54, пока для него не открыли специальный зал, какой не скажу, а в 58 по
    распоряжению Хрущёва отправили назад в Берлин, но вернёмся в Пергам. Мы с
    читателем, находясь на месте первоначального расположения алтаря, можем
    лицезреть лишь его небольшую гипсовую копию, поэтому двинемся дальше, тут есть,
    что ещё осмотреть. Мы на руинах храма Траяна, воздвигнутом рядом с разрушенной
    библиотекой, её собрание не сгорело, а было полностью передано (200 тысяч
    единиц хранения) Марком Антонием Александрийской библиотеке. Римским
    императорам порядком поднадоели старые, пусть и переименованные греческие боги,
    побывав в Египте, императоры заимствовали одну «фараоновскую фишку» - богом
    можно объявить себя. Лучший из императоров, по мнению римлян, Траян, «Лучший
    Август Германский Дакийский Парфянский» - это небольшая выдержка из его
    официального титула, правивший с 89 по 117 год, тоже не стал уклоняться, а кто
    бы уклонился, от своего обожествления. Осматриваемый нами храм, заложенный при
    Траяне, был закончен при его преемнике Адриане. Мы видим аккуратные ряды тонких
    мраморных колонн, стоящих на прямоугольном каменном фундаменте, уцелело даже
    перекрытие между ними. При раскопках храма были найдены две статуи, конечно, то
    были Траян и Адриан. Где эти статуи, я не знаю, но какой-то безголовый торс в
    древнеримской военной форме на потребу туристам оставлен, и многие, обойдя
    статую сзади, для фото приставляют свою голову к мраморному торсу, так, как
    известно, поступали и экономные римляне, откручивали головы статуям старых
    императоров и приделывали головы новых. Рядом с Траяниумом храм Афины,
    сохранность гораздо хуже – обозначен лишь фундамент с мраморными пеньками –
    всё, что осталось от величественных когда-то колонн, зато сооружение более
    почтенного возраста, четвёртый – третий век до нашей эры. Не обойдём вниманием
    и ещё одного ветерана – античный театр второго века до н. э. Театр очень
    крутой, в том смысле, что расположен на крутом склоне Пергамского Акрополя, а потому осматривать его нужно аккуратно,
    одновременно любуясь открывающимися с его трибун видами. Наверное, именно здесь
    Кратету Пергамскому пришла мысль, что Земля никакая не плоская, что и подвигло
    его на создание первого глобуса в 150 году до н.э.



    Из Пергама дорога нас ведёт в уютный приморский городок Ассос, турки называют его Бехрамкале, где немного отдохнём от античной
    истории. Нас ждёт уютный отельчик Eden на самом берегу Эгейского моря, метров десять не больше, отреставрировавший для
    своих постояльцев почтенных лет здание. На узкой мощёной камнем набережной
    сервированы столики многочисленных ресторанов, где можно неспешно насладиться
    трапезой, под окрашиваемые закатом морские виды, но нам накрыто в ресторане
    гостиницы. Под уютное потрескивание поленьев в камине нам подают турецкие
    закуски мезе, а гвоздём программы выступает запечёный сибас, поделивший место
    на тарелке с картофелем фри и листовым салатом. На стенах развешены картинки
    старинных парусников и давно отслужившие своё турецкие ружья. Номера маленькие,
    средневековье есть средневековье, зато большой и высокий с громадной
    люстрой  и мраморной статуей холл,
    который обрамляют ведущие в номера галереи. Завтракать приходится под бурчание
    одной из наших сотуристок: О, ходят, следят, чтобы мы у них ничего с завтрака
    не утащили. Ужинала она тоже не беззвучно, с удовольствием обсасывая рыбные
    кости, особое внимание к рыбьей голове и находящемуся в ней мозгу, я эту деталь
    выпустил, чтобы не портить читателю впечатление от ужина.



             Отдохнув и подкрепившись телесно, мы вновь готовы, надеюсь, читатель тоже, потреблять в больших количествах духовную
    пищу. Возникновение города относят к десятому веку до нашей эры и приписывают
    представителям одного из четырёх главных греческих племён эолийцам, ведущим
    свой род от Эола, брата Дора, сына Эллина, родного дяди Ахея и Иона.  Самое знаменитое имя, связанное с Ассосом, -
    Аристотель. Сюда он прибыл из Афин после смерти Платона в 347 г. до н.э., под
    крыло своего давнего приятеля по Платоновской академии Гермия, трудившегося в
    Ассосе  в поте лица на должности тирана. При Гермии Ассос достиг своего наивысшего расцвета. Тут Аристотель открыл свою
    философскую школу, Гермий иногда захаживал на его лекции, Аристотель с ним даже
    породнился, женившись на его приёмной дочери Пифиаде. Прожив в Ассосе около
    трёх лет, Аристотель переехал на остров Лесбос, который из Ассоса видно
    невооружённым глазом, и правильно сделал, поскольку Ассос в 341 г. до н.э. был
    захвачен персидским царём Артаксерксом 3. Гермий был схвачен и казнён.
    Возможно, желание отомстить за друга и тестя являлось одной из причин принятия
    предложения Филиппа 2, стать воспитателем Александра Македонского, будущего
    побивателя персов. В Ассосе можно осмотреть античный театр, но особого
    впечатления он не производит, уж больно много их напопадалось на нашем пути,
    поэтому забираемся на акропольский холм до вершины, чтобы насладиться видом
    храма Афины, нежащегося в утренних лучах. Вид действительно стоящий: синева
    моря, голубизна неба, скупая зелень деревьев, обрамляющая розоватые в утреннем солнце
    камни храма. Прекрасные в своей изначальной простоте колонны дорического ордера
    на небольшом уютном, не подавляющим своими размерами основании. Возраст храма
    более чем почтенный, на сто лет старше Парфенона, воздвигнут в 530 г. до н.э.



             Полтысячи лет до Рождества Христова не предел нашего сегодняшнего погружения, мы устремляемся ещё на 700 лет глубже,
    спеша к развалинам Илиона, города более известного под именем Троя. Оказывается,
    наш гид не знал песенку Высоцкого «Сказание о вещей Кассандре», посвящённую событиям,
    о которых он хотел нам поведать, пришлось напеть.



     Долго  Троя в положении осадном



    Оставалась  неприступною твердыней,



    Но  троянцы не поверили Кассандре,-



    Троя, может быть, стояла б и поныне.



    Без умолку безумная девица



    Кричала:  «Ясно вижу Трою, павшей в прах!»



    Отметим, не пройдёт и нескольких часов и павшую в прах
    Трою, виденную Кассандрой, увидим и мы, но об этом особая песня.



    Другие отзывы автора:

    Этот отзыв оценили:

    Новый комментарий

    Что бы оставлять комментарии на сайте, Вам нужно Войти или Зарегистрироваться

     
    Найти ближайшее турагентство: Москва, Подмосковье, Санк-Петербург, Россия, Украина, Казахстан