«Мир и война»

    Лето в этом году не задалось. Ловить на пляжах Светлогорска и Зеленоградска было нечего, поэтому мы с дочкой решили совершить однодневную экскурсию по историческим местам своей малой родины. Первым на пути лежал город с богатым прошлым и туманным будущим, названный первым прусским великим магистром Тевтонского ордена Карлом фон Триром «Мирная земля», Фридланд по-немецки. Правда, для этого пришлось в 1312 огнём и мечом прогнать обитавших тут ранее пруссов, чтобы на освободившемся месте мог свободно расти и богатеть его обожаемый орден. Я заметил, что формула капитана Врунгеля «как вы яхту назовёте, так она и поплывёт», обычно не срабатывает, в действительности всё происходит с точностью до наоборот. Например, если фирму назвали «Восход», её закат неизбежен, а банк «Открытие» ждёт рано или поздно неминуемое закрытие, с Фридландом та же петрушка, в истории он ассоциируется с крупнейшим сражением «четвёртой антинаполеоновской коалиции». После оглушительного поражения Российской сборной на европейском чемпионате под Аустерлицем в 1805 «Когда не наши повара орла двуглавого щипали у Бонапартова костра» генеральный директор империи отстранил главного тренера Кутузова от руководства командой и назначил шестидесятилетнего не говорящего по-русски Беннигсена, ни дать ни взять – Фабио Капелла, так что Мутко не первый, приглашавший в сложной ситуации иностранных специалистов и без особого успеха. Поначалу всё складывалось неплохо – боевая ничья под Прейсиш-Эйлау, пара успешных тренировочных встреч у Гуттштадта и Гейльсберга, но выйти победителем из группы так и не удалось. Наполеон, решив отрезать армию Беннигсена от матери городов прусских Кёнигсберга, начал движение к Фридланду, где застал русскую армию, намеревавшуюся оказаться у Кёнигсберга первой. Подошедший к 3 часам утра 14 июня 1807 года на расстояние пушечного выстрела к русской армии маршал Лан со своим корпусом, не дожидаясь подхода главных сил, открыл огонь. Вот тут бы Беннигсену, используя создавшийся на тот момент численный перевес и свернуть французскому орлу голову, но он, заняв невыгодную позицию, бездействовал, огрызаясь редкими залпами. Если не атакуешь сам, атакуют тебя, что и не преминул сделать явившийся к полудню на поле боя Наполеон. Главные силы французов обрушились на русские позиции в пять вечера. На атаку русские войска ответили контратакой, но в критический момент Наполеон ввёл резервы, французы зашли во фланг и тыл. Безжалостная картечь косила идущую в штыковую атаку русскую пехоту и прикрывавшую её конницу. К одиннадцати вечера, Наполеон не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня, пушки умолкли, русская армия была разгромлена, почти треть её полегла на поле боя. Беннегсена после этого от командования отстранили, и через месяц 17 июля Александр I был вынужден заключить с Наполеоном Тильзитский мир.
    Несколько лет назад мы попались на удочку реконструкторов. Они обещали в честь столетия Гумбиненского сражения, это ещё одна крупная битва на территории нашей области, устроить грандиозный фестиваль, где будет реконструировано, кроме битвы при Грюнвальде и Гумбинене, также Фридландское сражение. Конечно, мы не предполагали, что будет задействовано реальное количество сражающихся (более шестидесяти тысяч с каждой стороны), но карликовым масштабом данной реконструкции были шокированы. Силы оказались таковы: шесть русских гусар, восемь французских кавалеристов, дюжина французских гвардейцев, человек пятнадцать русской пехоты и три пушки с обслугой. Пара фанерных домиков изображали Фридланд. Подожгли стога, пошумели из пушек, поскакали на лошадях, да походили строем под флагами. В этом году к 210-летию сражения тоже делали реконструкцию, но нас туда уже калачом не заманишь.
    Вернёмся к нашей поездке. Чтобы добраться до Фридланда нам понадобилось гораздо меньше сил, средств и времени, чем Наполеону или, скажем, Бенниксену, - 107 рублей цена билета на рейсовый автобус и чуть больше часа езды от Калининграда до Правдинска, так был назван в советское время Фридланд. После того, как летом 1946 депортировали всё немецкое население области, и оставленные дома стали занимать переселенцы, перед советскими властями встала непростая задача одномоментно поменять неудобоваримые немецкие названия на привычные славянскому уху слова. Поручили этот титанический труд целой бригаде, никак не связанных друг с другом людей, может даже, такое складывается впечатление, глухо-немых. Отсюда появление на карте области несчётного числа Сосновок, Малиновок, Рябиновок, Орловок и Сокольников. Встречались среди переименовальщиков любители русской словестности: Чехово, Тургенево, Лермонтово, Маяковское; географии: Междуречье, Бережковское, Нивенское, Прибрежное, Озерск, Неман, немного математиков: Пятидорожное, Трёхдворка, Кругловка. Конечно, были в команде и отставники: Гвардейск, Знаменск, Краснознаменск, я уже отмечал, эти люди никак друг с другом не контактировали, Солдатово, Пушкарево, Победино, Славск. Странно, но в дружный коллектив каким-то образом затесался историк, Прейсиш-Эйлау было поименовано в честь генерала, лично возглавившего успешную атаку на французские части, окопавшиеся в городе, и стало Багратионовском. Были в команде трудоголики, были и не желающие особо заморачиваться отъявленные лентяи. Так прусский Талпакен стал русскими Талпаками, но это, кажется, единственный случай, ой нет, вру, Домнау превратилось в Домново. Сохранила наша топонимика и память о самой страшной, пылавшей на этой земле войне: Гусев, Нестеров, Мамоново, Ладушкин, Гурьевск.
    Правдинск городишко небольшой – четыре с половиной тысячи народу, и достопримечательностей тут, соответственно, немного. Читатель разочарован, поэтому, чтобы подсластить впечатление, осмотр (описание) намеченных объектов сопроводим касающимися их легендарными историями. Назвать их правдивыми я бы не рискнул, слишком велика ответственность, пусть именуются более осторожно и менее обязывающее «правдинскими».
    Наша первая достопримечательность – стоящий на холме храм Георгия Победоносца, его изображение до сих пор над входом, покровителя воинов, особо почитаемого миролюбивыми тевтонскими рыцарями. Первый храм, возведённый в 1313 году, не очень удачная дата, был деревянный и погиб в пожаре, устроенном литовскими, а точнее жемайтийскими воинами. В 1380 собор был отстроен заново, уже в каменной ипостаси. Лет через сто храм, расширив, перестроили. Последний прусский великий магистр тевтонского ордена Альбрехт Бранденбург-Ансбахский решил приватизировать возглавляемое им церковное государство, для этого объявил Пруссию герцогством, а себя её герцогом. Это случилось в 1525, одновременно Альбрехт сменил государственную религию с католичества на лютеранство, и наш храм Святого Георгия стал кирхой. Не знаю, насколько это понравилось Господу, но в 1772 в башню кирхи ударила и подожгла её молния. Башню починили и надстроили до 60 метров, что, как говорят, пригодилось во Фридландской битве. Одни источники, в частности Википедия, утверждают, что со смотровой площадки башни командовал своими войсками Наполеон, по другим, на мой взгляд это логичнее, Фридланд перед битвой вроде бы был занят русскими войсками, Бенниксен. То, что они оба находились на башне и руководили каждый со своей стороны своей армией, теоретически возможно, башня прямоугольная, ориентированная по сторонам света, но мало вероятно. Не исключено, что оба названных персонажа поднимались на башню, но в разное время, поскольку практически каждый прибывающий в город стремится на неё подняться. Не стали исключением и мы, поначалу узенькая дверца с объявлением «Вход на колокольню воспрещён по техническим причинам» была заперта на ключ, мы сильно расстроились, но явилась добрая фея, в ранний час – начало одиннадцатого – мы были в соборе одни, отперла заветную дверцу и сказала «Добро пожаловать». Начитавшись до этого рассказов про ужасные дела Тевтонского ордена, я вошёл в помещение с опаской, а ну как нас сейчас закроют, и сгинем мы в каком-нибудь тайном каменном мешке, но, разумеется, опасения оказались напрасны. Сначала мы поднимались по узкой каменной винтовой лестнице, безусловно средневековой, потом по деревянным пролётам и настилам более позднего происхождения. Полюбовавшись открывшейся ширью и наметив на местности свой дальнейший маршрут, мы спустились вниз, пройдя мимо висящего колокола и не дёрнув его за привязанную к языку верёвку, посчитав это неприличным и даже святотатственным. По донёсшимся спустя некоторое время до нас звукам мы поняли, что поднимавшиеся после нас так не считали. Внутри храм особенно ничем не выделяется, чистые белёные стены небесно-голубые своды, золото новоделанных икон в иконостасах. Вторая мировая почти не коснулась храма Георгия Победоносца, но в послевоенное тяжёлое время всё ценное из кирхи быстро исчезло. Не смотря на то, что в 1959 её признали архитектурным памятником, в 1961 тут разместился склад райпотребкооперации. Райпотребкооперация, кто сейчас помнит это слово, медленно загибалась, а вместе с ней и здание кирхи – кровля рушилась, стены плесневели. В 1990 кирху передали РПЦ, а в 1992 к восстановлению подключилась немецкая сторона в лице здешней уроженки Урсулы Клюге и возглавляемого ей общества «Фридланд (Восточная Пруссия)». 1 сентября 1996 пошли на башне кирхи восстановленные старинные часы. Интересно, что циферблаты – только с трёх сторон. По одной истории на той стороне, стороне пруда, никто не жил, по другой за прудом жили исключительные скупердяи, не желавшие сбрасываться на общее дело. В 2005 Кирилл, тогда митрополит Калининградский и Смоленский совершил чин освящения.
    После собора мы отправились в расположенный рядом небольшой парк-сквер, бывшее немецкое кладбище к оставшейся единственной могиле героя Фридландской битвы Николая Николаевича Мазовского. Раненый в бою в руку и ногу шеф Павловского гренадерского полка генерал-майор Мазовский, не имея другой возможности перемещаться, приказал двум солдатам нести себя перед полком в штыковую атаку. «Друзья, не робейте!» - кричал он – «Неприятель усиливается, умрем или победим!». Был тяжело ранен картечью, вынесен с поля боя; оставленный во Фридланде погиб от французских штыков. Натешившись, французские солдаты раздели и бросили труп в ров. Жители города похоронили героя на своём кладбище. В 1868 вместо пришедшего в негодность первоначального надгробья, был поставлен новый памятник совместно русским императором Александром II и будущим германским императором прусским королём Вильгельмом I, о чём на русском и немецком языках на памятнике написано.
    Про следующий объект осмотра идёт молва о его попадании в книгу, и не какую-нибудь Книгу рекордов Гиннеса, а в книгу-книг, в наше, если не считать и не читать Пушкина, Всё, в «Войну и мир» Льва Толстого. Воспроизведём: «Госпиталь находился в маленьком прусском местечке, два раза разоренном русскими и французскими войсками. … В каменном доме, на дворе с остатками разобранного забора, выбитыми частью рамами и стеклами, помещался госпиталь. Несколько перевязанных, бледных и опухших солдат ходили и сидели на дворе на солнышке». Меня терзают смутные сомнения, вряд ли Толстой посещал здешние места, хотя по Германии путешествовал и через Кёнигсберг, так пролегала дорога, проезжал, но в романе его занимали скорее люди, чем дома. Тем не менее, в осматриваемом здании в 1807 действительно находились раненые русские солдаты, а умершие были захоронены местными жителями тут же у стены, о чём свидетельствует на немецком языке скромный прислонённый к стене обелиск. Количество погибших не указано, вместо надгробия пять пушечных ядер. Сегодня в этом домике детский сад, а над памятником мемориальная табличка, дублирующая немецкую надпись на русском языке. Через дорогу на всё это смотрит бюст Кутузова, стоявший ранее в Калининграде (с 1953) в начале улицы его имени, но после того, как появился полноценный памятник, бюст подарили Правдинску (1995). В Правдинске госпиталь и бюст тоже расположены на улице Кутузова, хотя тут он не бывал, во Фридландском сражении не участвовал, а охранял в это время юго-западные рубежи нашей Родины в качестве киевского губернатора, а позже был направлен в дунайскую армию. Я уже сетовал, что в команде переименователей было мало историков. С другой стороны не называть же улицу в честь побывавшего здесь Наполеона. Дом, где он останавливался, расположен на более мелкой улице Багратиона, участвовавшего и отличившегося в сражении. С «домом Наполеона» тоже связана любопытная история. Причём более-менее свежая. Бывший владелец заводов, газет, пароходов Виктор Батурин серьёзно увлекся историей. У нас в Калининградской области он приобрёл усадьбу, где умер Барклай-де-Толли, и дом, в котором толи до, толи после, а может и во время Фридландского сражения останавливался Наполеон. Батурин начал реставрационные работы, но последовал арест, тюрьма и более страшное бедствие - бракоразводный процесс с Яной Рудковской, прибравшей к своим рукам не только олимпийского чемпиона, но и наполеоновский дом. Что делать с Евгением Плющенко Рудковская знала, а вот, что с домом Наполеона нет, попыталась втюхать его неожиданно ставшему россиянином Жерару Депардье, но безрезультатно. Сегодня Батурин на свободе, а дом Наполеона «за решёткой» - закрыт реставрационным саваном, но у жителей города всё ещё теплится надежда, что Батурин заберёт у Рудковской дом назад и его восстановит.
    Ещё к правдинским достопримечательностям можно отнести водонапорную башню, построенную в 1924 и до 2012 работавшую, остатки мощных городских стен, немецкие домишки прошлого и позапрошлого века, а вот совсем свежая изюминка – скульптура «Ангел мира», сотворённая к семисотлетию города. Женоподобный бронзовый ангел, стоящий на северном полюсе медного земного шара, трубит в трубу, а по экватору таблички с именами городов, названия которых говорят о мире. Оказывается, таких городов много, три немецких Friedland`a, два чешских Frydlant`a, и четыре польских городка, носившие когда-то немецкое название Friedland, один из них смысл своего название сохранил, став Мирославцем. Разумеется, представлен и Правдинск, вандалы уже искарябали его табличку. Герб у города интересный – птичья когтистая лапа сжимает несчастную рыбину, как видим, мира нет и на гербе.
    На этом знакомство с Правдинском можно было бы и закончить, но мы знали, что в трёх километрах от него сохранилась кирха Алленау, заложенная в начале пятнадцатого века самым знаменитым тевтонским магистром павшем на Грюнвальдском поле Ульрихом фон Юнгингеном. Сегодня это посёлок Поречье, туда мы и отправились. Дорога вела нас по улице 28 армии, штурмом овладевшей Фридландом 31 января 1945, а далее по дороге через неухоженные поля почившего в бозе колхоза, ещё одно врунгелевское название, «Новая жизнь». К сожалению, новая жизнь не коснулась кирхи Алленау, хотя новое не обязательно лучше и краше старого. РПЦ не взяло средневековое здание на свой баланс, Поречье – посёлок немногочисленный, восстановительный ремонт дорог, а профит минимален. Другая судьба ждала названную сестру нашей страдалицы – кирху Арнау, расположенную близ областного центра в местечке Родники. Арнау чуть старше Алленау, появилась на свет в 1364, но от менее известных родителей. И, Арнау, и Алленау пострадали в ходе боёв 1945 года, позже в 60-е годы превратились в склады, но в девяностые годы их судьбы резко разошлись. Алленау лишилась черепичной кровли и под действием непогоды стала стареть на глазах, Арнау, за счёт энтузиастов немецкого культурного общества начали делать пластические операции: обновили кровлю, восстановили башню. Арнау или храм Святой Екатерины включили в федеральную целевую программу «Культура России», здание в 2008 было предано Калининградскому историко-художественному музею. Тогда немецкое братство «Кураториум Арнау» раскошелилось ещё, выкатив на реставрацию 320 тысяч евро. Однако в 2010 решением Калининградской думы церковь Святой Екатерины передали РПЦ, ну как могли депутаты отказать своему бывшему митрополиту, вознёсшемуся год назад на патриарший престол. Немецкое общество и ряд российских общественников протестовали, но безрезультатно. Почему из-за Святой Екатерины разгорелась эта нешуточная битва сейчас поясню. Дело не в её внешности, подобных сооружений разной степени сохранности на территории области не мало, дело во внутренности. В 1868 году немецкий исследователь Хипплер обнаружил под слоем штукатурки уникальные фрески четырнадцатого века, видимо забеленные при переходе Святой Екатерины из католичества в лютеранство. В 1911 в процессе реставрации фрески были раскрыты. Ровно через сто лет фрески стали реставрировать снова, была приглашена польская команда. Дальше дело совсем тёмное, в 2012 отрапортовали, что всё выполнено на отлично, но в 2014 было заявлено, фрески покрыли нитроэмалью, а это их скорая и верная гибель. Причём утверждалось, диверсия намеренная с целью превращения общекультурного наследия в рядовой ничем не примечательный приход РПЦ. Как-то раз занесла меня судьба в областной Кардиоцентр, расположенный в тех же Родниках недалеко от кирхи Арнау. С трудом, но я нашёл дорогу к храму, к сожалению надёжно запертому, поэтому личных впечатлений о фресках и их состоянии не имею. Говорят, что по субботам там проводятся службы, но проверить как-то не довелось. В отличие от Арнау, кирха Алленау рада любому посетителю. Мощные, знавшие лучшие времена, сложенные из валунов стены, прямоугольная невероятно гармоничная готическая башня-колокольня с рядами ложных окон для входа-выхода ангелов и святого духа, военные шрамы, вольно растущая в пределах храма трава и ни души рядом. Таким запомнился мне с детства Кёнигсбергский кафедральный собор. Сегодня он обзавёлся органом, стоит отреставрированный и прилизанный, но какой-то ненастоящий, вырванный из своих времён. Здесь же каждый камень или кирпич дышит подлинным средневековьем. Постоим, помолчим и отправимся дальше.
    Прямо из Поречья нас забирает рейсовый автобус, чтобы везти в следующий пункт нашего маршрута Гердауэн, переименованный в посёлок Железнодорожный. Такое, скажем, странное название посёлок получил, будучи в советское время товарным железнодорожным узлом, где европейская колея, идущая из польского Ольштына, пересекает границу и движется параллельно с более широкой российской прямо до Черняховска. С увяданием польско-советской дружбы и расцветом автоперевозок железнодорожное сообщение через Железнодорожный практически прекратилось, что ещё раз подтверждает наши пассажи о сущности названий. Железнодорожный, в отличие от Правдинска, не сподобился попаданию в «Войну и мир», но подходящие для него строки найти в романе можно… «Именно потому, что это было летом, когда в поле было так хорошо, местечко это с своими разломанными крышами и заборами и своими загаженными улицами, оборванными жителями и пьяными или больными солдатами, бродившими по нем, представляло особенно мрачное зрелище». Я (или Лев Толстой) немного утрирую, но на счёт разломанных крыш всё верно.
    Начнём, как обычно, с истории. Если большинство населённых пунктов области обязаны своим появлением тевтонским рыцарям, то Гердауэн имеет ещё более древнюю прусскую историю. В советской школе меня учили, что жили-были добрые пруссы, ближайшие родственники славян, потом их захватили злые немцы, всех перебили, а их название присвоили. Процесс ассимиляции, конечно, был более сложным и длительным, часть народу, спасаясь от латинизации, укрылась в лесах Литвы и Белоруссии, кое-кто, поменяв название, дожил до наших дней, а последних «чистых» пруссов в Пруссии, так считает современная наука, унесла чума, вспыхнувшая в 1709. Разберёмся теперь с самим словом. Казалось бы, всё просто, пруссы это те которые живут по- или перед – руссами, ан нет. Одни исследователи связывают слово «прусс» с санскритским «puru?a» - человек, другие с готским или старославянском «prus» – конь или кобыла. В связи с этим есть версия, что Романовы и Пушкины вышли отсюда, поскольку ведут свои роды от общего предка Андрея Кобылы. Можно ещё помянуть название одного из рукавов Немана – Русне или первых легендарных прусских королей (514г.) Брутена (Прутена) и Видевута. За века употребления слово поистёрлось, и испорченный телефон дал такие формы: «брузи», «прутены», «брусы», «Боруссия». Сами себя пруссы пруссами не называли, поэтому санскритская версия отдыхает, так их называло часть соседей, другие, в частности древние римляне, называли эстии, то есть живущие на востоке. «Правым берегом Свевского моря омывается земля племён эстиев, у которых обычаи и внешний вид, как у свевов, а язык больше похож на британский» - писал в первом веке Тацит – «Они также обыскивают и море и одни из всех на его отмелях и даже на самом берегу собирают янтарь». Пруссы-эстии, в отличие от многих других, оказались отъявленными домоседами, их почти не затронуло великое переселение народов, изрядно смешавшее племена Европы-Азии в 4-7 веках. Жили себе более-менее мирно, торговали янтарём, видимо, не только земля их, как у восточных соседей, была обильна, но и существовал какой-никакой порядок. А это всегда соседям обидно и завидно, поэтому отметились тут и римские легионеры, и гуннские представители, и викинги. Побывали тут и русские, совершив военный поход в 983, как всегда с опозданием вслед за русскими явились в 992 году с захватническими целями поляки. Но эти вояки, забираясь в чужие дома, покушались только на имущество бедных пруссов, гораздо опаснее были завоеватели, хотевшие залезть к пруссам в душу. Первым тут отметился пражский епископ Адальберт, желая спасти язычников от страшного суда, запланированного одновременно с концом Света на 1000 год, он совершил в 997 свой миссионерский вояж в Пруссию. Продержаться ему удалось лишь 10 дней. Вначале его встретили дружелюбно, ожидая от него если не подарков, то хотя бы товаров на обмен, но он всё что-то нудил на непонятном языке, к тому же пришёл со стороны Польши, главной тогдашней обидчице пруссов, к тому же, святая простота, забрёл в священную прусскую рощу. Скажем одно, перед смертью он не мучился, его просто закололи копьём, можно даже сказать, что пруссы оказали ему нешуточную услугу, поспособствовали, не ведая, причислению Адальберта к лику святых. Сегодня близ Приморска в посёлке Береговое на месте его гибели стоит металлический Крест Святого Адальберта, но установлен он в 1990 взамен утраченного, установленного в 1822 году, поставленного на месте разрушенной в 1669 ураганом часовни. Знакомца Адальберта Пражского Бруно Кверфуртского ждала в 1009 та же участь. Говорят, ему удалось окрестить короля Нетимера и часть придворных. Однако это стоило Бруно головы, а все его спутники (18 человек) были повешены по приказу брата Нетимера Зебедена. Процессу христианизации явно не хватало системности и методичности, которую и привнесли тевтонские рыцари. Крестовые походы в Святую землю в тринадцатом веке доказали свою полную несостоятельность и бесперспективность: далеко, затратно и смертельно опасно. Желающих участвовать почти не находилось, тогда римский папа Целестин III решил перенаправить потоки, призвав обратить в христианство балтийских язычников, положив начало так называемых Северных крестовых походов, это случилось в 1192 году. В 1217 дошла очередь и до наших пруссов, обратить которые призвал преемник преемника Целестина на папском престоле Гонорий III. В качестве главной ударной силы был выбран Тевтонский орден. Основанный во время третьего крестового похода в 1190 году в Палестине орден, форма одежды: белый плащ, чёрный крест, в отличие от красного тамплиерского, влачил жалкое существование, оставаясь в тени более раскрученных тамплиеров и госпитальеров, пока не перебрался в Европу, для начала в баварский Эшенбах. Первая боевая операция ордена – помощь венгерскому королю Андрашу II в борьбе с половцами, дальше помощи попросил польский князь Конрад I Мазовецкий, имевший территориальные споры с пруссами, хотел под шумок о христианизации прибрать к рукам их территории. Жаль, что Конраду в детстве не читали сказку про ледяную и лубяную избушки, поскольку тевтонские рыцари пришлю в его родные и соседние земли всерьёз и надолго. Первый, построенный на прусской земле замок – Бальга, это было в 1239. Довольно жалкие развалины дожили до наших дней, во вторую мировую ему сильно досталось, проекты по восстановлению и реконструкции отсутствуют. Дальше был основан «Королевская гора» Кёнигсберг, а к осматриваемому нами Железнодорожному-Гердауэну железные рыцари добрались к 1251. Нужно сказать, что пруссы не безропотно подчинялись Ордену, были мелкие стычки, были и крупные восстания. Одно из них, например восстание 1260-1264, включало даже осаду Кёнигсберга, но как это обычно бывает, в местных властных элитах встречались и коллаборационисты. Вот родовое имя одного такого предателя интересов прусского народа Гирдавы, принявшего христианство и укрывшегося за стенами Кёнигсберга от праведного гнева восставшего в 1260 народа, и получил наш будущий Железнодорожный. В 1325 здесь был построен каменный замок вместо прежних мало внушительных укреплений, в 1345 собор. Крепость оказалась на бойком месте, в 1347 здесь появился с войском литовский князь Ольгерд, но, пограбив окрестности, на штурм не решился, а вот в ходе тринадцатилетней войны Тевтонского ордена с Прусским союзом, куда входили и поляки, город в 1455 был взят. За очередной войной пришёл очередной мир, в период которого некто Георг фон Шлибен Гердауэн приватизировал, и город стал ленным владением его рода. В начале восемнадцатого века жителей сильно покосила чума, вымерло до половины населения. Не знаю, сколько здешних погибло в Первую мировую, но половина застройки была уничтожена. Городскому архитектору Гейнцу Штоффрегену удалось быстро и образцово для других прусских городов восстановить понесённый урон. Вторая мировая по закону подлости восстановленные дома почти не тронула, пройдясь, словно катком, по более старым домам.
    Автобус, открыв свои двери, высадил нас на пустой и практически безлюдной центральной площади Железнодорожного. Мы ожидали увидеть многочисленных селян, с радостью и за бесценок продающих приезжающим плоды окрестных лесов, полей и огородов, но увидели лишь одинокого торговца, который под осуждающим взглядом каменного Ильича выложил на прилавки сапоги, сандалии и ботинки. Обуви у него было столько, что казалось, переобуть всех жителей (2728 жителей на 2017 год) вполне в его силах. На осмотр достопримечательностей мы запланировали полчаса. Разваливающиеся и развалившиеся фахверковые дома, которые глаз, если бы не разум, вполне мог принять за средневековые, более поздние строения с частично пластиковыми, смотрящимися нелепо, окнами, мощные стены и башня кирхи с закрытым решёткой входом, огороды и полисадники, вплотную прижавшиеся, существенная экономия на заборе, к церковным стенам. Из центра мы направились вниз к озеру, там, кроме бездействующей, построенной в 1909 мельницы, осмотрели то, что осталось от орденского замка. Осталось немного – небольшие каменные ворота, но с зубчатыми башенками, какие обычно рисуют, изображая обиталище благородных рыцарей и их прекрасных дам.
    За десять минут до указанного в расписании времени мы были на автобусной остановке. Автобус по расписанию не пришёл, не было его и через десять минут, и через пятнадцать, хорошо обувной магнат разъяснил, что если автобус приходит раньше расписания, что и случилось, он никого никогда не ждёт. Пришлось бродить по Железнодорожному ещё полчаса, увидели водонапорную башню, клуб средней запущенности, заросли гигантских лопухов у озера и сильно заранее вновь подошли к остановке, единственное, что нам не встретилось – железная дорога. На следующий довольно старый и обшарпанный автобус мы успели, обогнув озеро и проехав ещё, он, наконец, перевёз нас через железнодорожные давшие городку название пути. Дорога довольно длинная, около часа, можно перекусить и вздремнуть.
    Наш следующий объект осмотра – расположенный в самом центре области Черняховск. В застойные времена местные пикейные жилеты активно пережёвывали слух: вот-вот столицей области сделают Черняховск, а Калининград объявят вольным городом. Город назван в честь командующего 3-м Белорусским фронтом, дважды Героя Советского Союза Ивана Даниловича Черняховского. Его фронт оказался у железной двери Пруссии в сентябре 1944, но в ходе Гумбиннен-Гольдапской операции открыть эту дверцу с первого раза не удалось. Следующая попытка была предпринята в январе 1945, второй белорусский фронт К.К. Рокоссовского, наступая южнее, отрезал Восточную Пруссию от остальной Германии, а войска Черняховского овладели Тильзитом (Советск), потом Гумбиненом (Гусев), и в ночь с 21 на 22 января в ходе штурма Инстербургом. Меньше чем через месяц 18 февраля Черняховский погиб, получив осколочное ранение в грудь, «Виллис» командующего по дороге в штаб армии был обстрелян противником. Это произошло у города Мельзак, сейчас это польский Пененжно. В 1946 Инстербург стал Черняховском, поэтому первый, кто нас встретил в городе, был памятник Ивану Даниловичу.
    Черняховск по областным меркам город большой, упорно борется с Советском (Тильзит) за почётное второе место. Если в Правдинске и Железнодорожном мы искали объекты, отсылающие нас к средневековью, то здесь больше всего сохранилось артефактов начала прошлого века. Прусские булыжные мостовые, почти полностью исчезнувшие в Калининграде, тротуары из каменных плит с уже встречающимися проплешинами из дешёвой тротуарной плитки, дома, возведённые перед Первой мировой, с проступающими на их стенах немецкими надписями. Мне говорили, что в Черняховске есть и более древние постройки, но судя по состоянию этих осмотренных, более старые дома с таким отношением городских властей вряд ли бы дотянули до наших дней. Зато культовые сооружения в полном порядке. Рядом с вокзалом высится громада возведённой в 1890 к трёхсотлетию получения Инстербургом городских прав краснокирпичной лютеранской кирхи в неороманском стиле. Побывав после Второй мировой складом, клубом и спортивным залом, в 1992 кирха превратилась в православный храм Архангела Михаила. Судя по накалу былых религиозных войн между разными ветвями христианства, не знаю, какая из ипостасей кирхи ей более ненавистна. Внутри малолюдно, окна с разноцветными стёклами, витражами это вряд ли можно назвать, порождают некую игру света, росписи и иконостас, разумеется, новодел. Присутствует икона Царственных страстотерпцев – Николая II с семьёй. В начале двадцатого века большинство жителей Пруссии были лютеране, но встречались и католики, таких в Инстербурге было около 4%, специально для них в 1902 было возведен в неоготичсеском стиле храм Святого Бруно Кверфуртского, уже попавшего ранее на наши страницы и в лапы пруссов-язычников. Его вместе со Святым Адальбертом записали в покровители Пруссии. Храм Бруно, побывав военным складом, сумел увернуться от предложения стать органным залом и не пошёл на сделку с совестью, остался католическим. С 1993 там проводятся службы, в 2000 был установлен орган, поэтому иногда в храме случаются и органные концерты. Патронирует храм орден Францисканцев, точнее францисканцев-конвентуалов, разорвавших в 1517 с более ортодоксальными обсервантами. В 2009 община храма торжественно отметила, слово «отпраздновала» было бы тут неуместно, тысячелетие мучиничества святого Бруно. Мы зашли и сюда, увидели пастыря и одну прихожанку. Прихожанка хотела исповедаться, но смиренно ждала, пока мы всё осмотрим и покинем помещение.
    Расположен храм Бруно на улице Ленина, центральной улице Черняховска, были планы убрать с неё брусчатку, но и по сей день она на месте, видимо вспомнили, что булыжник, как-никак, оружие пролетариата. Через несколько домов от собора Бруно гостиница с непонятным названием Кочар, в ней в январе – апреле 1945 останавливался корреспондент «Красноармейской правды» Александр Твардовский, прибывший уже на следующий день после штурма. Мемориальная доска сообщает, что здесь он работал над Василием Тёркиным. Поскольку работал Твардовский над поэмой с 1942, а в мае 45 завершил, Инстербургские строки скорее всего из последней главы:
    На околице войны -
    В глубине Германии -
    Баня! Что там Сандуны
    С остальными банями!
    …..
    Стулья графские стоят
    Вдоль стены в предбаннике.
    Снял подштанники солдат,
    Докурил без паники.
    Более серьёзные источники сообщают, что тут им написан очерк «Гори Германия».
    Ещё один заметный россиянин, побывавший в Инстербурге, - Пётр I. Во время Великого посольства в 1697 он проследовал через Инстербург транзитом, а в 1709 герой Полтавы, возвращаясь после переговоров с прусским королём Фридрихом I, тут даже заночевал. По этому поводу установлен памятный камень с бронзовым барельефом, на котором профиль Петра и надпись "Императоръ Петръ Великий былъ здесь." Поскольку Пётр I стал императором только в 1721, к содержанию надписи можно придраться, но мы с вами в Черняховске, а не в Правдинске, не будем обращать внимание на мелкие неточности. Камень почему-то установлен на месте сожжённой в «Хрустальную ночь» синагоги.
    Ночевал тут и ещё один правитель, по зрелому размышлению решивший стать императором, Наполеон Бонапарт перед началом своего бесславно закончившегося Русского похода в июне 1812. Поскольку Императорштрассе в Инстербурге не существовало, он вынужден был довольствоваться Генералштрассе. То строение не сохранилось, но памятная доска прикручена к вполне подходящему дому тех самых времён на той самой улице. На доске портрет Наполеона и немного статистики: «Из более чем полумиллионной армии, вступившей в пределы России, возвратилось к домашним очагам лишь несколько десятков тысяч человек». Наполеону через дорогу, как и тогда летом 1812, противостоит Барклай-де-Толли на лихом коне. 24 июня он со своей 1-й западной армией располагался на восточном берегу Немана, когда французские войска начали по четырём понтонным мостам переправу или, пользуясь словами классика «силы Западной Европы перешли границы России, и началась война, то есть совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие».
    Надо бы сказать о Барклае несколько слов, давайте и тут призовём на помощь классика, не нуждающегося в представлении:
    О вождь несчастливый!... Суров был жребий твой:
    Всё в жертву ты принес земле тебе чужой.

    И в имени твоем звук чуждый не взлюбя,
    Своими криками преследуя тебя,
    Народ, таинственно спасаемый тобою,
    Ругался над твоей священной сединою.

    И на полупути был должен наконец
    Безмолвно уступить и лавровый венец,
    И власть, и замысел, обдуманный глубоко,-
    И в полковых рядах сокрыться одиноко.

    Говоря прозой, план «Заманить Наполеона в Москву и дождаться морозов» принадлежит не Кутузову, а Барклаю. «Я ввёз колесницу на гору, а с горы она скатится сама при малейшем руководстве» - так оценил Барклай назначение нового главнокомандующего. При Бородино он храбро сражался и толково командовал (правым крылом и центром армии). Багратион, которого вряд ли можно причислить к Барклаевым друзьям, получив смертельное ранение, отдал следующее распоряжение: «Скажите генералу Барклаю, что участь армии и её спасение зависят от него». Когда французские войска уже были выдворены из России, Михаил Богданович, таково имя-отчество нашего героя, возглавил с мая 1813 силы объединённой антинаполеоновской коалиции, участвовал и небезуспешно в Битве народов пол Лейпцигом, брал Париж. Когда в 1815 Наполеон неожиданно вернулся в Париж, Барклай снова повёл русские войска в Европу, но под Ватерлоо не успел, зато поучаствовал в Парижском параде, был осыпан, может быть полит, Александром I и его монаршими союзниками золотым дождём из наград и званий: орден Андрея Первозванного, Святого Георгия, Александра Невского, Марии Терезии, Бани, Святого Вильгельма, Святого Генриха, Красного Орла, Чёрного Орла, Меча, Почётного легиона, Святого Людовика. После окончания Наполеоновских войн Барклай продолжал командовать 1-ой западной армией, писал книжки по военной тактике, а в 1818 отпросился в отпуск для лечения на водах в Германии. Поехал, но не доехал. Смерть в форме сердечного приступа нагнала его в усадьбе Штилитцен рядом с местечком Гесветен, сейчас посёлок Нагорное Черняховского района, это важно – в области ещё пара-тройка Нагорных в других районах, в 7 километрах от Черняховска. Решено было тело забальзамировать, чтобы отправить в фамильное имение (Эстония). Оставшееся у бальзамировщиков подведшее Барклая сердце было помещено в серебряный сосуд и захоронено в Гесветене. Прусский король Фридрих Вильгельм III распорядился установить на этом месте чугунный памятник. Этот памятник пережил лихие года Первой и Второй мировых, даже лихие девяностые, а вот в 2011 подвергся разграблению. Злоумышленник, местный житель, содрал ограду и отнёс в пункт приёма, это принесло ему неслыханное богатство - 2600 рублей. Основание памятника было расколото и частично раскопано. Был ли найден и украден сосуд с сердцем Барклая - осталось невыясненным, расхититель гробниц, в отличие от памятника, не кололся и брал на себя лишь похищение ограды. Я думаю, что до сосуда с сердцем всё-таки добрались, видно такая у Барклая судьба – страдать от черни при жизни и после смерти. Кстати, мавзолей с его телом тоже разграбили – искали ордена, это случилось во время Великой Отечественной.
    Через дорогу от конного памятника Барклаю, нет не Наполеон, с другой стороны, широко шагающий в длиннополом расстёгнутом пальто и неизменной кепке Владимир Ильич Ленин, он на площади своего имени, сюда же вливается улица-тёзка. У немцев это называлось - Alter Markt, старый рынок, тут стояла лютеранская кирха 1610-1612 годов постройки, пережила первую мировую, уцелела при английской бомбёжке Инстербурга в апреле 1944 и штурме Красной армии января 1945, но в мирный 1972 была взорвана. А у её стен, между прочим, 5 сентября 1914 состоялся парад русских войск, одержавших одну из немногочисленных для русского оружия в Первую мировую побед при Гумбинине. К сожалению, развить этот успех командующий 1-ой русской армией Ренненкампф не смог, и русские войска под натиском 8-ой немецкой армии 11 сентября Инстербург покинули. Мы тоже покинем парадную площадь и отправимся к развалинам замка, положившему начало поселению и давшему городу своё название.
    Сюда тевтонские рыцари добрались в конце тринадцатого века. Земля эта была заселена новым для тевтонов племенем и называлась Надровия, название это сохранялось на карте Пруссии вплоть до реформы Фридриха Великого. Литовские историки относят надровов к литовским племенам, в крайнем случае к переходным. Резоны есть, разрушенное в 1256 поселение, на месте которого тевтоны заложили замок Инстербург, называлось Унсатрапис. Замок воздвигли в 1336 году по приказу магистра Тевтонского ордена Дитриха фон Альтенбурга. Сначала Инстербург был деревянный, но после того, как не желавшие креститься огнём и мечом литовцы начали, отдавая дань вежливости, совершать регулярные ответные визиты, особенно запомнилось посещение литовским князем Свардейком в 1376, пришлось замок делать каменным. Урезонить разбушевавшихся литовцев приезжали сюда многие видные рыцари со всех концов Западной Европы, в частности герцог Австрии Альбрехт III Габсбург (1377) и основатель Ланкастерской династии будущий английский король Генрих IV Болингброк (1390). Литовцы постепенно христианизировались, их великий князь Ягайло крестился и женился на польской королеве Ядвиге (1386). Объединённые таким образом Литва и Польша решили поумерить прыть и аппетиты тевтонского ордена, что и сделали на Грюнвальдском поле в 1410. Пятнадцатый век набирал обороты, уже стало немодно и неприбыльно махать мечом, разодевшись словно консервная банка, более выгодно стало мирно торговать. В 1440 был образован союз трёх поморских городов Данцига (Гданьск), Эльбинга (Эльблонг) и Торна (Торунь), чуть позже к союзу присоединились ещё семь городов, в их числе и Кёнигсберг, и союз стал называться Прусским. Тевтонский орден, разумеется, захотел по полной участвовать в городских прибылях на подведомственной ему территории, тогда «прусские союзники» подняли восстание, мир сменился тринадцатилетней войной, в ходе которой серьёзно пострадал и наш замок Инстербург (1457). Тевтонский орден вынужден был признать себя вассалом Польского королевства. Ордену это, конечно, страшно не нравилось, и его последний магистр уже упоминавшийся Альбрехт Бранденбургский, кстати, правнук Ягайло, заключил договор между Тевтонским орденом и Московской Русью в лице Василия III, но этот средневековый «пакт молотова-риббентропа» не позволил разделить и даже сколько-нибудь утихомирить напиравшую со всех сторон воинственную Польшу. У Альбрехта опустились руки, он распустил орден, перешёл из католичества в лютеранство, не забыв при этом объявить себя герцогом Пруссии. Это отразилось и на нашем Инстербурге. В 1525 он стал светским административным центром округа, в 1541 году поселение возле замка получило права рынка, тот самый Alter Markt, а 10 октября 1583 года и городские права (собственный суд, герб и печать) из рук маркграфа Пруссии Георга Фридриха. Дальше (до очередной войны) в Инстербурге потекла малоинтересная и скупая на события мирная жизнь. Если бы не пожар 1590, уничтоживший большую часть построек, вообще писать было бы не о чем. Семнадцатый век для Европы спокойным не назовёшь, к разногласиям светским прибавились разногласия религиозные, особенно обострившиеся в Германской империи, где одни княжества остались католическими, другие, как наша Пруссия, стали протестантскими. Вспыхнула и заполыхала по Европе тридцатилетняя война 1618-1648. В 1643 в Инстербургский замок, тут было потише, вселилась шведская королева Мария Элеонора, дочь курфюрста Иоганна Сигизмунда Бранденбургского и Анны Прусской, дочери герцога Альбрехта Фридриха. Сюда она переехала после смерти обожаемого супруга короля Швеции Густава II Адольфа. В 1648, когда тридцатилетняя война кончилась, она вернулась назад. Шведско-Польская война 1655-1661 помогла Фридриху Вильгельму I, курфюрсту Бранденбурга и герцогу Пруссии, не без шведской помощи освободиться от польской зависимости. Как часто бывает, недавние союзники становятся врагами, и Швеция с её имперскими амбициями и желанием сделать Балтику внутренним морем стала угрожать менее амбициозным соседям, захватывать земли не только на севере Балтики, но и на юге. Пострадал, среди прочих, и замок Инстербург, взятый, но ненадолго, шведскими войсками 1 января 1679 года. После всех этих перипетий замок своё военное значение утратил и зажил относительно мирной жизнью, тут в разное время располагались: суд, склад военного фуража и продовольствия, лазарет (в Наполеоновские времена), казарма улан. Замок постоянно перестраивался и реконструировался. После Первой мировой здесь открылся краеведческий музей. В 1945 замок успешно штурмовали, он горел, а после Победы в пригодных для жилья помещениях разместили сначала воинскую часть, потом строительно-монтажное управление, которое строило мало, больше разбирало замок на кирпичи и отправляло их в Литву. До 1964 года дожила единственная замковая башня, потом рухнула и она. Удивительно, но кое-что как-то сохранилось до сих пор. Это мало похоже на рыцарский замок, но оставшиеся стены позволяют идентифицировать их как средневековые. В одном из исторических помещений конюшня, там обитают Бусинка и Дифирамб, добрый конюх разрешает желающим их погладить. В замке силами энтузиастов проводятся фольклорные фестивали и исторические реконструкции. С 2010 собственником замка Инстербург, как и Калининградских Театра кукол, Областной филармонии, помянутой кирхи Арнау, является РПЦ, воистину «неисповедимы пути твои, Господи».
    Километрах в трёх от Инстербурга сохранился ещё один орденский замок с драматичной судьбой – Георгенбург. Изначально мы планировали и его посещение, но «прокативший» нас в Железнодорожном автобус спутал наши планы. Так что Георгенбург, в отличие от литовцев, шведов и даже татар, нам увидеть не довелось, шёл седьмой час, и мы заспешили на Калининградскую маршрутку.
    До Калининграда езды около полутора часов, можно перекусить, вздремнуть, а можно поглазеть на проезжаемые окрестности. Вот, например, местечко Междуречье, рядом с ним почти 260 лет назад разыгралась одна из битв Семилетней войны - Гросс-Егерсдорфское сражение. Если Тридцатилетняя война разразилась из-за религиозных различий, то существенной причиной Семилетней войны 1756-63 было различие половое. В те годы Европой правили по большей части женщины: в России Елизавета, в Австрии Мария Терезия, во Франции Людовик XV и Маркиза де Помпадур, кто из этих двоих бОльшая баба ещё вопрос. Естественно, амбициозный прусский король Фридрих Великий не мог терпеть этот матриархат, с этим «союзом трёх баб или трёх юбок» (слова Фридриха) он и повёл войну. Для начала отхватил у Марии Терезии Силезию, потом нацелился на Саксонию, разбил её и в начале 1757 вторгся на территорию Австрии и Богемии. Глядя на подобные бесчинства, летом того же 57 погнала своих молодцов в Восточную Пруссию матушка Елизавета, командир стотысячного войска - генерал-фельдмаршал Апраксин. Для начала берут 6 июля Мемель (Клайпеда) и не торопясь направляются дальше. 27 августа (все даты по новому стилю) Апраксин переправляется через Прегель, в советское время он поменял пол, подправив сообразно название, – речку Преголя, у проезжаемого нами Норкитена (Междуречье), тут она не широка, и становится лагерем. Командующий прусскими войсками генерал-фельдмаршал Левальд, сам Фридрих в это время далеко отсюда в Саксонии, решил атаковать интервентов. Военные действия прусаки начали 30 августа в 4 утра (их любимое время) и поначалу, эффект неожиданности, добились ощутимых успехов. Однако, несмотря на жестокие потери, русские, прижатые к лесу, держатся стойко. Одна отбитая атака следует за другой, наступает критический момент, наш правый фланг дрогнул и начинает пятиться, вот тут то молодой горячий тридцатидвухлетний генерал-майор Пётр Александрович Румянцев, не посоветовавшись с более опытными товарищами, наносит четырьмя свежими полками свой кинжальный удар, решивший исход сражения. Часть прусаков бежит, остальные отступают. Их никто не преследует, более пожилой и опытный Апраксин решил попридержать коней, он прослышал, что Елизавета Петровна сильно заболела, фактически при смерти, а наследнику престола Петру III обидчики его обожаемого Великого Фридриха могут очень не понравится. Это сражение осталось практически неизвестным русскому обывателю, тем более статистика не в нашу пользу: силы русских войск – 55 тысяч, прусских – 28; потери почти равные – чуть меньше 6 тысяч человек с каждой стороны. Так бы плоды Гросс-Егерсдорфской победы и лежали втуне, если бы свою битву за губернаторское кресло в июле этого года, имея столь же превосходящие, как у Апраксина силы, не начал представитель Единой России ВРИО губернатора, столь же молодой как граф Румянцев при Егерсдорфе (даже моложе на полтора года), и не менее амбициозный Антон Алиханов. Он не стал медлить, подобно Беннигсену при Фридланде, и ждать пару недель до наступления 260-летнего юбилея сражения, упреждающим ударом по электорату и немногочисленным конкурентам переименовал в Калининграде коротенькую улицу с несоответствующим рельефу названием Горная в улицу Генерал-фельдмаршала Румянцева и с большой помпой открыл на этой улице маленький, посвящённый Румянцеву обелиск, как раз по середине между более масштабными памятниками Героям Великой Отечественной и Первой мировой. Его победа с 81,06 % безусловно, со временем и уже навсегда затмит Гросс-Егерсдорф.
    Маршрутка летит быстро, и мы уже проезжаем Талпаки, древнее ещё дотевтонско-прусское название, означающее «тёплое место», недаром тут отгрохали большую стеклянную чебуречную, любимое место дальнобойщиков, с рекламным шестом, на верхушке которого вращается гигантский чебурек. Это стратегически важная точка, именно здесь дорога из Калининграда-Кёнигсберга разделяется на две на Черняховск-Инстербург и Советск-Тильзит, а ещё здесь довольно сносно сохранились стены построенной тевтонами в 1376 крепости и перестроенной в 1530 в замок. Часть стены до сих пор используется по прямому назначению, являясь составной частью жилого дома. Какие-то полчаса и слева по курсу возникает кирха Арнау, освещённая снаружи, но тёмная изнутри, а это значит, мы возвращаемся домой в Калининград.

    Другие отзывы автора:

    Этот отзыв оценили:

    Новый комментарий

    Что бы оставлять комментарии на сайте, Вам нужно Войти или Зарегистрироваться

     
    Найти ближайшее турагентство: Москва, Подмосковье, Санк-Петербург, Россия, Украина, Казахстан